- Для меня всегда в жизни самым «унизительным было то пренебрежительное отношение, от которого я больше всего страдал», - пожаловался Гитлер.
- Второй попытки бегства Адольфу предпринимать не пришлось, - уточнил Ницше, - так как 3 января 1903 года около 10 часов утра случилось нечто, что все члены семьи восприняли как спасение. В это утро папаша сидел за утренней кружкой пива в деревенском трактире. Не успел он сделать и глотка, как вдруг завалился на стол. Алоис Гитлер умер, прежде чем прибыли врач и священник. Он скончался в шестьдесят пять лет.
...Маленький сентиментальный парнишка – Гитлер в детстве – постепенно взрослел. Его трясло, он плакал, умоляюще простирал руки то к отцу, то к матери. Все, кто набился в кабинет фюрера, мучились вместе с ним.
Министр вооружений рейха Альберт Шпеер: «Гитлер часто рассказывал о своей молодости, придавая большое значение строгости полученного им воспитания: «Я часто получал от своего отца тяжёлые подзатыльники. Думаю, однако, что это было вполне необходимо и пошло мне на пользу». Вильгельм Фрик, министр внутренних дел, блеющим голоском произнес: «Да, как теперь видно, это пошло Вам на пользу, мой фюрер». Оцепенение ужаса на всех лицах. Фрик пытается спасти ситуацию: «Я хотел сказать, мой фюрер, что Вы именно поэтому многого достигли». Геббельс, считавший Вильгельма полным идиотом, саркастически комментирует: «Подозреваю, дорогой Фрик, что Вас в молодости никто не бил!»»
… Школу, где учился Адольф, содержал монастырь бенедиктинцев. На портале здания красовался герб в форме стилизованной свастики. Ади хорошо учился, пел в церковном хоре мальчиков и даже привлекался к делам храма в качестве прислужника. Он всерьез мечтал о духовной карьере, хотел стать аббатом, любил забираться на стул в церковном облачении и произносить нечто вроде проповеди. В то же время обожал играть «в войну» и всегда стремился быть вожаком. В 1923 году, во время суда над Гитлером и его сообщниками, пытавшимися устроить в Германии фашистский переворот, власти попросили бывшего классного наставника будущего фюрера дать его характеристику. Тот сообщил: «Адольф Гитлер был безусловно способным учеником. Но он был неуправляем, по крайней мере считался таким — упрямым, своенравным, вспыльчивым, не терпящим возражений. Замечания и предостережения учителей он нередко принимал с плохо прикрытым отвращением. Напротив, от одноклассников он требовал безоговорочного подчинения и стремился к роли лидера».
Гитлер с ранних лет увлекался рисованием и подростком возмечтал уже не о служении церкви, а о карьере профессионального художника. Отец же видел для него одну дорогу — стать чиновником и отдал его в реальное училище. Там у Ади дела пошли совсем не так, как в школе. Уже в первом классе училища он просидел два года, из второго класса в третий его перевели только после специальной переэкзаменовки. К тому времени отец умер, и Гитлер бросил училище после четвертого класса. Так в 16 лет с образованием у него было покончено. Мать по-прежнему, как могла (на пенсию за умершего отца), баловала и опекала сынулю и даже собрала его в Вену, куда он направился, намереваясь изучать живопись в академии художеств.
Фюрер начал вспоминать вслух:
- Тот период я сам охарактеризовал так: «Венские годы учения и мучения». С кипой своих работ, полный надежд, я дважды пытался поступить в академию, но там мне объяснили, что мои способности могут найти применение только в черчении и архитектуре, но никак не в живописи. Идиоты! Как они потом жалели, что не приняли меня! Но и в архитектурное отделение академии путь для меня оказался закрыт, поскольку для поступления тула требовался аттестат зрелости. Итак, вместо учебы пришлось бороться за выживание в незнакомом городе. «Вена — в этом слове для меня слилось пять лет тяжелого горя и лишений». Часто жил впроголодь, в поисках заработка довелось попасть и в чернорабочие. Наконец удалось устроиться чертежником. Потом начал подрабатывать, продавая свои акварели — городские пейзажи. В 1912 году переехал в Мюнхен, попробовал поступить в местную академию художеств, но снова безуспешно. Там в полиции я зарегистрировался как «художник и литератор». О последней профессии тоже подумывал. В Мюнхене опять работал чертежником и продавал свои акварели.