«Гетто» оказалось довольно большим кварталом из комфортабельных коттеджей.
- Видать, неплохо тут «негры» устроились! - сделал вывод ЕБН.
- Материально они и на земле (не все, естественно, но многие) неплохо жили. И тут особо не мучаются, и в зону нашу попали по справедливости – в основном-то люди были талантливые. Да вот беда – забудут их скоро, ведь политические деятели, за которых они творили, очень быстро уйдут из памяти народной... Кто, к примеру, тебя лет через двадцать-тридцать будут вспоминать, уж тем более – добром?!
Душенька Бориса аж съежилась...
- Эй, господа «литнегры», я исполнил ваш заказ! - громко возвестил эрзац-Вергилий.
Обитатели гетто высунулись из своих личных микрозон, словно червячки из яблок.
- Герр Ницше, Вы неверно называете нашу зону. Наши остроумцы любовно окрестили ее «Пи-пи» на английский манер. По-русски это – сокращение ПП. Полный П... Догадайтесь, что дальше?
- Матерное обозначение окончательного разрушения! - скривился Фридрих. - Русские так характеризовали правление Бориса!
- А вот и не угадали! Полный Парнас! Мда, права пословица: «Каждый понимает в меру своей испорченности», ха-ха!
Философ не замедлил с достойной отповедью:
- Видно, что Вы достаточно испорчены, чтобы меня понимать!
- Ого! Он за словом в карман не лезет! Тем более, что карманов нет!
Посмеялись.
Затем кто-то из «рабов» соизволил обратить внимание на экс-президента:
- Борис Николаевич, при взгляде на Вас у меня возникают определенные ассоциации. Как правильно говорить: «меч-кладенец» или «хрен-кладенец?»
- А хрен почему? - удивился ЕБН.
- А Вы его на всех клали!
- Тогда уж: «хрен-леденец»! - подключился еще один остроумец. - Царь Борис Второй давал его сосать всем, на кого клал! Тем и сыты были!
- Атас, Киплинг из рая спустился! - завопил кто-то. Все присутствующие притихли...
- Не бойтесь, господа, вы же не политики! - успокоил их гениальный английский поэт и прозаик.
- Вы ко мне, герр Киплинг? - насторожился Ницше.
- Нет, к Вашему спутнику. Пусть послушает мою эпиграмму о нем. Называется «Политик»:
«Я трудиться не сумел, грабить не посмел,
Я всю жизнь свою с трибуны лгал доверчивым и юным,
Лгал – птенцам.
Встретив всех, кого убил, всех, кто мной обманут был,
Я спрошу у них, у мертвых, бьют ли на том свете морду
Нам-лжецам?»
- Бьют, бьют! - радостно завопили окружающие.
- Я сам кому угодно физию начищу! - огрызнулся ЕБН.
Вокруг него тут же началась перепалка.
- Ницше, Вы кого с собой приволокли? Какого козла, точнее?
- Да вы что! Это же фигура – бывший президент России!
- Это он там фигура! А здесь – фуфло!
- Какие у вас, писак, ко мне могут быть претензии?! - возмутился Борис.
За «литрабов» ответил Сатана:
- Все почти великие злодеи – Ашшурбанипал, Сулла, Цезарь, Нерон, Тамерлан, Иван Грозный, Наполеон, Ленин, Сталин, Троцкий, Гитлер, Геббельс, Муссолини – и сами отлично писали, и о писателях радели. А ты – нет!
- Он в меня пошел! «Много книг читать - императором не станешь», - заступился кто-то за экс-гаранта из другой, невидимой зоны.
- Это же Мао Цзедун! Борис Николаевич, оказывается, ты – маоист!
Ельцин по разведданным неплохо представлял политическое, военное и социально-экономическое состояние КНР, но с древнейшей из сохранившихся в мире культур соприкоснулся только несколькими своими местами – теми, куда ему втыкали иголки во время сеансов восточной медицины при визите в Китай уже после отставки. Про Мао он помнил только его сравнение Сталиным с редиской («снаружи он красный, а внутри белый»), поэтому тезис о своих маоистских взглядах опроверг начисто.
Тем временем из соседних микрозон понабежало еще творцов, которые явно вообще никого не любили и не стеснялись в выражениях.
- О, Ницше прискакал! Белокурая бестия с черной шевелюрой! Сверхчеловек! А это что еще за хмырь свежеупокоенный с тобой?
- Трепещите, коллеги! Сам писатель-президент лично явился!
- Президент чукотского отделения Союза писателей? Тот самый чукча, который не читатель, а писатель?
- Нет, избранный глава всея Руси!
- Не глава он, а главный член правительства всея Руси, га-га! Из которого вытекли целые литературные потоки!
- А ты читать-то умеешь, мемуарист?
Сквозь толпу роящихся (будто пчелы, на чей улей напал медведь) литераторов прорвался автор либретто – сценариев для музыкальных произведений, судя по его вопросу.