… Обитатели литературного гетто еще долго бы полоскали грязное белье экс-президента России и его Семьи, но тут их прервали трубный глас и вопль демона-глашатая, заменявшего в инферно сирену тревоги:
- Внимание, внимание, работают все вещатели преисподней! Говорит Сатанинская Канцелярия! Прослушайте сообщение! На сегодня объявляется Адский день изящных искусств, который состоится в Отстойнике Творческих Душ! В программе: лекция нашего повелителя, поэтический конкурс «Лучшие стихи о Дьяволе». В завершение - публичные моральные пытки советской творческой интеллигенции. Дополнительное мероприятие – визит товарища Сталина к товарищам ученым.
- Чего сюда так много бесов – охранников нагнали? - вслух удивился ЕБН.
- Наше стадо гениев и без того буйное, а когда халявный праздник – нам и вовсе удержу нет! - похвастался какой-то абориген.
Зона тем временем превратилась в огромный зал лучшего советского образца: с галеркой, сценой, трибуной, за которой стоял Сатана, и двумя столами для президиума – пустыми. Внизу, под сценой, зачем то разверзлась оркестровая яма, набитая какими-то душами, по виду музыкантами из разных эпох, начиная со Средневековья – без инструментов.
Зачем бы это? - едва успел подумать Ельцин, как вдруг лицом к оркестрантам встала душа в камзоле и взмахнула дирижерской палочкой. Обитатели ямы ту же запели а – капелла до боли знакомую мелодию. Лукавый мгновенно преобразился в сценического Мефистофеля – щеголя XVII века в коротких, как бы раздутых штанах, бархатной курточке – колете, берете с пером, сквозь который торчали рога, и шпагою.
Певцы быстро остановились, прокашлялись – видно, опробывали голоса. Повелитель мух раздулся, будто павлин перед своей самочкой.
- Сатана стремится испортить всем адозаключенным настроение даже в прощенный день, - пояснил Ницше. - Вот и устраивает подобные, как говорили в твою эпоху, мероприятия. Впрочем, никто не возражает. Какое-никакое, а развлечение! Тем более учитывая, кто выступает! Дирижер – сам автор произведения, хор – лучшие певцы всех времен и народов.
Сей миг Гуно взмахнул палочкой, музыкальные души грянули а-капелла мелодию арии Мефистофеля из оперы «Фауст». И тут Дьявол запел – да как здорово! Удивление ЕБН еще больше усилилось, когда он понял, что уже слышал где-то именно такое исполнение.
- С чужого голоса поет, - заметила какая-то литературная душа. - Не сам, нет, не сам! Я чужие голоса профессионально отличаю, недаром столько лет, хоть и писателем считался, а стучал...
- В барабан? - тут же спросил обожающий музыку Фридрих.
- В КГБ! - пояснил стукач.
- То есть он поет под древесину? - блеснул знаниями попкультуры атомного века философ.
- Под фанеру, - поправил его экс-президент. - Замолкаем. Давай слушать...
А послушать было что. И музыка, и исполнение оказались просто гениальными. Но только здесь, в посмертии, Борису стало понятно, насколько потрясающим был и текст этой великой арии.
- «На земле весь род людской
Чтит один кумир священный,
Он один царит над всей вселенной,
Тот кумир – телец златой!»
Тут же по сцене проскакал герой песни, весело помахивая хвостом, из-под которого валился навоз в виде золотых слитков и монет. Бычок топтал и нанизывал на рога несметное число душ, кинувшихся собирать неожиданное богатство. Правда, те немногие счастливцы, которым удалось остаться целыми с халявой в руках, страшно разочаровывались: драгоценный металл с их ладоней тут же стекал вниз жидким дерьмом... правда, золотистого оттенка.
А Люцифер пел, заходясь в экстазе:
- «Этот идол золотой
Волю Неба презирает,
Насмехаясь, изменяет
Он Небес закон святой.
В угожденье богу злата
Край на край встает войной,
И людская кровь рекой
По клинку течет с булата...»
Телец превратился в многорукого идола, давившего поклоняющиеся ему души. Вокруг, как в фильме 3D развертывались картины гнусного и страшного зрелища – самого популярного на земле соревнования, известного как «пожизненный бег за длинным рублем». Впрочем, с тем же успехом его можно было бы назвать и боями без правил, и массовым избиением...
И тут адским крещендо грянул припев, потрясший всех слушателей:
- «Люди гибнут за металл,
Сатана там правит бал!»
Усилив финал своим фирменным хохотом, Дьявол сменил образ Мефистофеля на свое изображение из какой-то средневековой рукописи и почему-то загрустил вслух:
- Действительно, сколько уже веков правлю бал и тут, и там... Сплошное удовольствие. Скучно... Ничего не надо делать – людишки все делают сами за меня. В преисподней уже места не хватает... Надо новые зоны создавать... А ты чего лезешь в оркестровую яму? - вдруг он вытаращился на Ельцина, который пытался добраться до дирижера.