Николай II пустился в приятные воспоминания:
Водку пили не рюмками, а «аршинами» - нужно было опустошить не менее аршина рюмок, поставленных в ряд!
А что такое аршин? - заинтересовался Ельцин.
71 сантиметр! Другой забавой была «лестница», когда следовало подняться на второй этаж, выпивая по одной рюмке на каждой ступеньке. А еще пили «локтями»: ставили рюмки на длину локтя и враз опорожняли.
Частенько гусары играли «в волков»: раздевшись донага, становились на четвереньки и начинали выть. Тогда старик-буфетчик выносил лохань, наполнял ее шампанским или водкой, и вся «стая», стоя на карачках, с визгом отталкивая друг друга и кусаясь, лакала спиртное. Чемпионом в этом виде офицерского «спорта» был наш командир, Великий князь Николай Николаевич. Бывало, дядюшка голышом залезал на крышу собственного дома и, как и его офицеры, тоже выл на луну, а то и пел серенады своей возлюбленной купчихе, невенчанной супруге, жившей с ним в Царском Селе, где квартировал Лейб- гусарский. полк.
Во гуляли баре! - завистливо вздохнула экс-президентская душа. - Ах, черт...
Что? - мгновенно подскочил к нему искуситель.
Что ж ты мне не подсказал в свое время, как можно по-царски квасить?! У меня-то воображалки не хватило... И похвастаться теперь нечем... Во какая загогулина... Впрочем... Слышь, Николай, а «двустволку» не пробовал?
А как это? - оживился царь. Его некоронованный преемник с довольным видом объяснил.
Как всегда бывало на Руси, двойка пьяниц очень быстро и совершенно волшебным образом увеличилась до тройки: Барков попытался воплотить в реальность свою давнюю мечту «сообразить на троих» с самодержавными особами — хотя бы в мыслях.
О, сколь затейливо Вы, Ваше императорское величество, предавались увеселениям Бахуса! Какая августейшая изобретательность! А я-то, скудоумный, просто и незатейливо бухáл, используя термину и подражая примеру сударя Ельцина...
Бýхал, что ли, то бишь кашлял? - царь впал в недоумение.
Нет, именно бухáл, как Борис! - поставил правильное ударение в полюбившемся словце поэт-матерщинник.
Чего ты делал? - наморщила брови от недоумения монаршья душа.
То же, что и ты, и Барков... Наливал да глотал! - признался экс-гарант.
Но, в отличие от тебя, я вовремя остановился и алкоголиком не стал! - царь попытался поставить окончательную точку над i. - Хотя, если честно признаться, водочку любил до конца жизни и потреблял ее постоянно: утречком по рюмочке, обязательно сто граммов в обед, так сказать, официальная доза аппетита для... Иногда добавлял — тайком от Аликc. Для этого носил за отворотом сапога специальную плоскую фляжку — в саду или где-нибудь в ином потайном месте потреблял ее содержимое вместе с самыми верными мне придворными. Тем не менее искуситель не довел меня до такого состояния, чтобы я управлял Россией, как говорится, на пьяную голову...
Подтверждаю! - помотал рогами черт №1. - Ты управлял не пьяной, но все равно дурной головой! А ты, Борис — и пьяной, и дурной!
Вы неправы, Ваше адское величество, - заступился за обиженных Сатаною душ философ. - Оба они — совсем не дураки, хотя государственным умом не блистали, его им заменяла любовь к дворцовым интригам и перетасовкам своей камарильи... Борису, тем не менее, не хватало того, что, бесспорно, являлось преимуществом императора России — блестящего образования...
До девяти лет цесаревича воспитывали, как обычно, няни и бонны — у маленького Ники, по желанию его родителей, это были преимущественно англичанки. Затем появились учителя-наставники, обучавшие мальчика чтению, письму, арифметике, началам истории и географии. Особое место занимал законоучитель — протоиерей И.Л. Янышев, прививший наследнику престола глубокую и искреннюю религиозность.
В 1877 году Николаю исполнилось девять, и он перешел из женских рук в мужские. Его главным воспитателем стал генерал Данилович, директор военной гимназии, составивший, а затем и осуществивший программу обучения своего питомца, рассчитанную на 12 лет: 8 лет — гимназический курс и 4 года — университетский. Потом пришлось увеличить срок обучения еще на один год.
«Данилович, - вспомнил видный дипломат А.П. Извольский, - не имел других качеств, кроме ультрареакционных взглядов».
Действительным наставником и воспитателем Николая являлся учитель английского языка Хетс — очень одаренный и очень обаятельный человек, преподававший еще и в Царскосельском лицее. «Карл Осипович», как обычно называли его, выполнял роль еще и няньки, ибо он глубоко был предан царской семье, приютившей его, и искренне любил своего воспитанника. Он был чистейшим идеалистом, прекрасно рисовал и занимался многими видами спорта. Особенно Хетс увлекался конным спортом и сумел передать любовь к нему Николаю.