На каждый день рождения я дарила дочерям одну жемчужину и один бриллиант, чтобы в 16 лет у них составились два ожерелья. Эти камни мы и зашили в корсеты, - объяснила царица.
- «Команда приступила к раздеванию и сжиганию, - продолжил вспоминать Юровский. - На Александре Федоровне оказался целый жемчужный пояс, сделанный из нескольких ожерелий, зашитых в полотно... Бриллианты тут же переписывались, их набралось около полупуда... На шее у каждой из девиц оказался портрет Распутина с текстом его молитвы, зашитой в ладанки».
А чего я помню! – подключился к разговору видный большевик Василий Леватных. - Я ж в похоронной команде участвовал. Проверял расстрелянных — не живы ли? «Когда мы пришли, они были еще теплые. Я сам щупал царицу, и она была теплая... Я тогда сказал: «Теперь и умереть не грешно, щупал у царицы...»
Заткнись, мразь! - не выдержал Борис Николаевич.
Душа императрицы плакала...
Ах ты, мой некрофил! - засюсюкал владыка инферно.
Не все еще товарищи, даже старые большевики, революционную сознательность проявляют! - напустил на себя суровость Юровский. - Кто воровал, кто мертвых баб щупал... А надо было делом заниматься — от жмуриков избавляться! Но благодаря моим стараниям все оказалось в ажуре. «Сложив все ценное в сумки, остальное найденное на трупах сожгли, а сами трупы опустили в шахту. При этом кое-что из ценных вещей (чья-то брошь, вставная челюсть Боткина) было обронено...» Бриллиантов и жемчуга собралось очень много. И за мелочью уже не следили. Устали.
Царские драгоценности были похоронены «на Алапаевском заводе в одном из домиков в подполье. В 19-м году откопано и привезено в Москву».
Я позавтракал на пеньке яйцами, которые предназначались царевичу на завтрак. Пока ел, придумал: надо бросить в шахту несколько гранат... «При попытке завалить шахту при помощи ручных гранат, очевидно, трупы были повреждены и от них оторваны некоторые части — этим объясняется, нахождение на этом месте белыми (которые потом его открыли) оторванного пальца и т.д.»
После чего Ермаков с товарищами поехали в Верх-Исетск, а я позаботился, чтобы драгоценности отправились в Алапаевск. «Кончив операцию и оставив охрану, я часам к 10-12 утра (уже 17 июля) поехал с докладом в Уралисполком, где нашел Сафарова и Белобородова... Рассказал, что найдено, и выразил сожаление, что мне не позволили в свое время произвести у Романовых обыск». А так я все сделал образцово!
- Хреново ты все сделал! - уел его Медведев. - «Утром я пришел на базар — и от местных торговок услышал подробный рассказ, где и как спрятали трупы царской семьи. Пришлось делать второе захоронение трупов». А времени оставалось мало — белые стояли на пороге.
Но я же мгновенно исправил свою оплошность! - возразил Юровский. - «Я узнал от Чуцкаева, председателя горисполкома, что на девятой версте по московскому тракту имеются очень глубокие шахты, подходящие для погребения Романовых... Отправился туда, но до места не сразу доехал из-за поломки машины. Добрался до шахт уже пешком. Нашел действительно три шахты очень глубоких, заполненных водою, где и решил утопить трупы, привязав к ним камни. Так как там были сторожа, являвшиеся неудобными свидетелями, то решено было, что одновременно с грузовиком, который привезет трупы, придет автомобиль с чекистами, которые под предлогом обыска арестуют всю публику. На случай, если не удался бы план с шахтами, решено было трупы сжечь и похоронить в глинистых ямах, наполненных водой, предварительно обезобразив трупы до неузнаваемости серной кислотой.
Вернувшись, наконец, в город уже к восьми часам вечера (17 июля), начали добывать все необходимое — керосин, серную кислоту. Телеги с лошадьми без кучеров были взяты из тюрьмы...
Отправились только в двенадцать с половиной ночью с 17-го на 18-е. Чтобы изолировать шахты на время операции, объявили в деревне Коптяки, что в лесу скрываются чехи, лес будут обыскивать, чтобы никто из деревни не выезжал ни под каким видом. Было приказано, если кто ворвется в район оцепления, расстрелять на месте». В полночь мы вернулись к шахте...
Как сейчас помню! - вздрогнула душа Медведева. - «Светили факелами. Ваганов, матрос, влез в шахту и стоял внизу во тьме — в ледяной воде. Вода была по грудь. Спустили веревки. Он привязывал трупы и подавал наверх».
Да что ж ты меня все время перебиваешь! - заорал Юровский. - «Меж тем рассвело (это был третий день, 18-го). Возникла мысль: часть трупов похоронить тут же у шахты. Стали копать яму, почти выкопали, но тут к Ермакову подъехал его знакомый крестьянин, и выяснилось, что он мог видеть яму. Пришлось бросить дело, решено было везти трупы на глубокие шахты».