Через 70 лет после своей смерти старец был канонизирован. Еще через 70 лет после надругательства вернулись его нетленные мощи... И все это он предсказал!
Да, он был великим прорицателем! - к прославлению покровителя царской семьи подключился премьер-министр Витте. - «Когда я уехал заключать мирный договор в Портсмут, мне вдогонку было послано рассердившее меня наставление: пусть-де я не волнуюсь, ибо Святой Серафим предсказал — мирный договор будет заключен».
Это я послал то письмо, - признался Николай. - Департамент полиции тоже представил мне некоторые удивительные предсказания старца. Одно особенно меня поразило. Оно касалось моего правления: «В начале царствования сего монарха будут беды народные, будет война неудачная, настанет смута великая внутри государства. Отец поднимется на сына и брат на брата. Но вторая половина царствования будет светлая, и жизнь Государя долговременная».
Ага, насколько же точной оказалась вторая половина пророчества! - не преминул съязвить Люцифер.
Изыди, Сатана! - оборвала его Александра Федоровна.
Оборзела ты, поклонница юродивых и бесноватых! - обозлился хозяин инферно. - Меня из собственных владений гонишь! Но я-то твоему примеру не последую, никуда тебя отправлять не буду: оставайся в аду!
Пусть сейчас я в преисподней — но тогда, узнав о святом, я поверила сразу: Серафим, находящийся у Божьего престола, заступится за нас, и Святая Русь получит наследника. Кроткий старец вошел в нашу жизнь навсегда. Я добилась причисления его к лику святых. И на торжества в Саров по случаю свершившейся наконец канонизации его мы отправились всей семьей — поклониться мощам святого и молить о продолжении рода.
16 июля 1903 года императорский поезд подошел к станции Арзамас, и оттуда мы двинулись в Саровскую пустынь и Дивеевский монастырь. В молитвах провела там наша семья три дня. Я ночами купалась в святом пруду, прося старца о рождении сына, Ники сидел на берегу.
- Мне не совсем ясно понятие «старец», - заявил любивший точные определения автор «Заратустры».
Аликс пояснила:
Слово сие не следует производить от слова «старик». Так на Руси называли странников, нищих, независимо от их возраста; иногда и монахов. И для мирян, и для иноков такое прозвание непременно предполагало, что человек, его носящий, имеет высокий моральный авторитет, истинную праведность, глубокий ум и постижение Христова учения. Их называли «божественной свечой».
«Старец, - уточнил Достоевский, - это берущий вашу душу, вашу волю в свою душу и в свою волю. Избрав старца, вы от своей воли отрешаетесь и отдаете ее ему в полное послушание, с полным самоотрешением... Обязанности к старцу не то, что обыкновенное послушание, всегда бывшее в наших русских монастырях. Тут признается вечная исповедь всех подвизающихся старцу и неразрушимая связь между связавшим и связанным».
Спасибо за подсказку, Федор Михайлович, - поблагодарила душу великого писателя Александра Федоровна. - Именно эти чувства я испытывала в Сарове. Серафим пребывал рядом с нами — мы ощущали его присутствие, слышали его тихий голос: «Человек по телу подобен зажженной свече, она должна сгореть, и он должен умереть. Но душа его бессмертна, и попечение наше должно быть более о душе, нежели о теле». Преподобный Серафим стал покровителем нашей семьи. И он доказал свою чудотворную силу: я родила мальчика!
Хреновый у тебя небесный покровитель! - позлорадствовал Повелитель мух. - Наследник-то престола оказался с брачком — смертельно больной!
Это не святой виноват, а моя дурная наследственность! - забилась в истерике несчастная мать. - Все мальчики в моем роду болели гемофилией!
Это - результат близкородственных браков! - дал научное объяснение Дьявол. - А не хрена с генетикой шутить!
Правильно, товарищ Сатана! - осмелился высказать свое мнение долго молчавший Жданов. - «Генетика - продажная девка империализма», чего с ней шутить! Ее е...ть надо, да покрепче!
Замолкни, идиот! - заорали тысячи голосов.
Ельцин и те, кто находился рядом с ним, перепалки уже не слышали: они мучились вместе с семьей последнего русского царя.
... Через шесть недель после рождения наследника Николай записал в дневнике: «8-го сентября. Среда. ...Аликс и я были очень обеспокоены кровотечением у маленького Алексея, которое продолжалось до вечера из пуповины».