- Зачем ты туда обратился? - в лоб спросил своего спутника Ницше. Тот не ответил.
Трибуну оратора снова занял Титкин:
- Там можно было с большим успехом обтяпывать темные дела! В Парижском клубе сделки ведут за закрытыми дверями. Сколько десятков миллиардов ушло направо, а сколько – налево, в том числе переговорщикам от России, посторонним знать не положено. Парижский клуб сразу же уполовинил обязательства других государств перед Советским Союзом (считай, перед Россией) – со 120 до 60 миллиардов. А потом стал пилить оставшуюся сумму.
- Но вы ведь тоже могли плюнуть на своих кредиторов? - уточнил философ.
- Могли. Но тогда арестовали бы нашу собственность за рубежом и перед нами замуровали бы все ходы к внешним займам. А Россия, как финансовый диабетик, уже была не способна жить без импортного долларового инсулина. В конце брежневского периода за Советским Союзом числился внешний долг всего в десять миллиардов долларов. А сколько заняла при Горбачеве сама центральная власть и сколько под гарантии Кремля набрали для самостийных союзных республик – вопрос сложный. Впрочем, его тоже можно было решить: достаточно было посчитать и юридически оформить договоры с каждой бывшей союзной республикой. Но и этого не сделали.
- Я тоже имею что сказать на сей счет, - стал давать свои показания бывший председатель Центрального Банка РСФСР Георгий Матюхин. - Когда мы начали в декабре 91-го работать с Внешэкономбанком, то обнаружили пропажу 12 миллиардов долларов валютного резерва и 300 тонн золота. В октябре-декабре 91-го на круизных теплоходах сначала по Волге, затем по Черному морю деньги и золото покинули пределы России. И это в то время, когда сама страна жила впроголодь. Информация о моем рытье в “грязном белье” нового режима дошла до Ельцина и стала одной из причин моего быстрого освобождения от работы.
А еще одну историю я слышал от министра по делам СМИ Михаила Полторанина. Ему позвонил по старой дружбе президент Казахстана Нурсултан Назарбаев – Ельцин был недоступен. Спросил: “Зачем вы принимаете самоубийственные решения?” Какие? Оказалось, что российское правительство запретило Магнитогорскому металлургическому комбинату принимать окатыши с Соколовско-Сарбайского горно-металлургического комбината. А других поставщиков у магнитогорцев не имелось. Чиновники Казахстана звонили нашим министрам экономического блока: “Вы же Магнитку остановите!” Им отвечали: “Ну и что! Ваше-то какое дело!”
- Идиотизм! - вынес свой вердикт “первый имморалист”.
- Это не глупость, а продуманная политика: задушить прибыльные стратегически важные госпредприятия – отказом в сырье, финансах и фондах , довести их до ручки, а потом продать за копейки нужным людям. И при этом бить себя в грудь на трибунах: “Госсобственность хуже чумы – мы с трудом спасаем экономику от краха”.
Полторанин тогда связался с президентом, а тот его отфутболил к Гайдару. Тот ничего делать, естественно, не стал. Так вот, Ельцин, ответь: зачем ты разрушил государственный сектор экономики?
- “Оставить в экономике значительную часть государственного сектора, да еще на много лет, как предлагал ты?.. Так не пойдет! - процитировал свои некогда сказанные слова ЕБН в своей резкой манере. - Не получится что-то у капиталистов, все начали бы сравнивать и кричать: “Давай назад!” Да еще со всероссийскими забастовками. Это была бы реальная угроза возврата к социализму”.
- А чем тебе не угодил социализм? И разве тотальный капитализм самоцель? Создать всем равные условия, и пусть конкуренция выявляет, что больше подходит нашему обществу.
- “Не было у нас времени на это. Совсем... Сковырнуть систему могут только решительные шаги. Надо было в массовом порядке и как можно скорее распродать все частникам. Провести, панимаш, черту между нами и прошлым”.
- Но это грозило привести к обрушению экономики, к обвалу рынка!
- “На время... Но под гарантии кое-каких наших уступок Запад готов был организовать для России товарную интервенцию. Продержимся с полгода – год, и все пойдет как надо”.
- У нашего народа – голодранца не имелось таких капиталов, чтобы выкупить все сразу! Приватизационных чеков на это дело не хватит.
- “Да что чеки – бумажки. Нужны деньги, большие деньги, чтобы обновлять производство”. Потому я решил: “Продадим тем, у кого эти деньги имеются. Таких совсем немного. И это к лучшему. Когда меньше хозяев – с ними работать удобнее. А все станут хозяевами – начнут власти приказывать. Какой тогда угол искать?”