И ладно бы президент сдавал позиции и соглашался на заведомо невыгодные для России условия по какой-нибудь отвратительной, но уважительной причине, скажем, за миллиардные взятки. Самое обидное, что лидера сверхдержавы вербовали всякий раз за каких-то пару бокалов вина или виски!
Даже когда на переговорах обсуждались вопросы первостепенной важности — скажем, расширение НАТО на Восток — Борис Николаевич придерживался этой пагубной политики. В сентябре 1994 года в Вашингтоне Клинтон сумел убедить Ельцина, что бояться НАТО не надо, Америка и Россия — братья навек, а их, двух президентов, до конца дней будет связывать «великая дружба». С тех пор все официальные заявления Москвы об «абсолютной неприемлемости» расширения НАТО воспринимались в Вашингтоне исключительно с ухмылкой.
Вот почему заморские лидеры закрывали глаза на бесчисленные выходки русского царя. «По меньшей мере, он не агрессивен, когда пьян», - саркастически изрек как-то Клинтон.
А закрывать глаза тогда было на что! Еще когда Ельцин только позвонил поздравить Клинтона с победой на выборах, был он уже изрядно навеселе. Язык у Бориса заплетался, и он никак не мог уразуметь, что же отвечает ему собеседник.
А в апреле 1993 года на первом их совместном саммите в Ванкувере, где Клинтон по неопытности додумался организовать морскую прогулку, Ельцин мгновенно осушил три стакана виски, потом хлопнул столько же вина: не закусывал он принципиально. «Его речь становилась все более бессвязной... Его все больше нервничающие с каждой минутой помощники пытались отогнать официантов с напитками, но президент им не давал».
А потом пошло-поехало! Вся Британия ахнула, увидев в новостях, как во время визита Елизаветы II в Москву Ельцин, вопреки традициям и протоколу, поцеловал августейшей особе руку. А в ходе официальной поездки в Германию, когда супруга немецкого канцлера Гельмута Коля закурила на званом обеде, Борис Николаевич выхватил сигарету прямо из рук первой леди и затушил в пепельнице: табачного дыма он не переносил на дух.
Апофеозом, конечно, стало дирижирование оркестром в Берлине. Но с момента этого позорища не прошло и месяца, как разразился новый скандал. В сентябре 1994 года Ельцин отправился на переговоры в США. Уже в первое же утро окружение заметило, что президент совершил поклонение Бахусу. Во время совместного завтрака он целиком сосредоточился на вине, почти забыв о еде. Клинтона такая прыть немного смутила, но виду он не подал. Ельцин же с каждой минутой веселел все сильнее, беспрерывно и глупо шутил, громко хохоча над собственными остротами. По счастью, на сей раз обошлось без дебошей: с грехом пополам ЕБН отбыл, наконец, в аэропорт, где без особых инцидентов был загружен на борт личного самолета. Заместитель госсекретаря Строуб Тэлботт в аэропорт должен был отправиться в одном лимузине с Ельциным, но российский посол Воронцов объявил, что президент очень устал и хотел бы ехать вместе с супругой. «Усталость» была очевидной. Спускаясь по трапу, ЕБН крепко держался за перила и сосредоточивался на каждом шаге. На последнем, оступившись, он схватил за руку жену.
Следующим пунктом назначения должен был стать ирландский аэропорт Шеннон, где президенту РФ предстояло встречаться с премьер-министром Рейнолдсом. Однако в полете он устроил новый банкет — и в результате посреди ночи рухнул в салоне без чувств.
Насмерть перепуганная Наина Иосифовна позвала Коржакова. С трудом тот сумел поднять шефа с пола и переложить на кровать. Кое-как тот пришел в себя, но был еще очень плох: почти не говорил и с трудом мог шевелить руками. Это был второй микроинсульт (первый случился годом раньше, в Китае).
В таком состоянии встречаться с ирландским премьером было самоубийством, но Борис Николаевич, даже стоя одной ногой в могиле, оставался верен себе. Он раздраженно шипел на врачей, требуя привести в чувство, «сделать нормальным». Тем временем самолет приземлился уже в Шенноне, и премьер Рейнолдс в окружении журналистов подошел к трапу. Минут сорок он, как бедный родственник, переминался с ноги на ногу. Потом, без каких-либо объяснений к нему спустился вдруг совсем не Ельцин, а никогда прежде не виденный им первый вице-премьер Олег Сосковец, сообщивший об отмене встречи. Ирландец был человеком воспитанным, а посему сделал вид, что ничего странного не случилось...
- «Что будем делать, как объясним случившееся?» - спросил Ельцин у Коржакова перед приземлением в Москве.
- «Борис Николаевич, скажите, что очень сильно устали. Перелет тяжелый, часовые пояса меняются. Крепко заснули, а охрана не позволила будить. Нагло заявила, что покой собственного президента дороже протокольных мероприятий. И Вы нас непременно накажете за дерзость».