- «Человеческое, слишком человеческое»! - передразнил немца Люцифер, используя название одной из книг Ницше. - Когда тебя самого за горло едва не взяли, сразу свою философию забыл. Оказывается, это хорошо, когда сильный бессильного защищает...
- Слаб человек... - потупился Фридрих.
- Это ж он церковников цитирует! - наябедничала канцелярская крыса.
- Точняк! Почему у него все отмазки на такой дальняк? - поддержал его Аксененко.
- Мда, Ницше, на земле ты прекрасно всех других обвинял, а свои взгляды защищал. Здесь же на адвоката не тянешь. Меняем защитника! Дэпан, что ты можешь сказать за своего «некрестника»?
Бес-искуситель пополнил собой толпу собравшихся в Кремле:
- Нельзя обвинять моего подзащитного в неправильном поведении! Потому что по-разному ведут себя авторитеты в камерах. Иногда их поведение противоречит общепринятым представлениям, но если оно объясняется логично, то никаких отрицательных последствий для нарушителя правил не несет. Всеми почитаемый Вася Бузулуцкий никому не поручал уборку камеры, все делал своими руками. А уж кому, как не ветерану каторги, знать ее законы и устав? Тем не менее он считал унизительным зависеть от сокамерников в вопросах санитарии, не доверял чистоту пацанам. Балашихинский Шурик Захар, знающий порядок не хуже, повел себя по-иному. Он первый раз вымыл все сам и сказал: «Так чисто должно быть каждый день». Так с тех пор и было...
Малявы Трехпалый отправить просто не успел - времени не хватило. Кстати, их надо послать прежде всего на волю-наверх. Слышь, некрестник, явись своим родным и поделам в вещем сне с таким посланием: «Оставляю вместо себя в тюрьме Вову Самбиста, он - парняга здравомыслящий и косяк, я думаю, не запорет лишний»...
- Незачем! - буркнул ЕБН. - Володя уже несколько лет как мой преемник. Какой смысл базарить о том, что весь мир и так знает?!
- Логично! - пожевал козлиными губами Дьявол. - Ладно, Колян, продолжай свою филиппику!
- Чего? - оторопел Аксененко. - Ты на кого из женщин Филиппа Киркорова намекаешь?
- Обвинительную речь! - на сей раз немец выступил в роли толмача.
- Объ...бон, что ли? - перевел для себя экс-министр — и повиновался приказанию Повелителя мух.— Вор, поставленный смотрящим на тюрьме, обязан уметь договориться с администрацией в случае необходимости решить выгодные для арестантов вопросы. Он должен не только контролировать ситуацию, но и при желании разморозить хату, то есть затеять бунт, устроить голодовку. Так, во время перебоев с теплоснабжением в СИЗО-2 (Бутырская тюрьма), воры в законе Бачука, Гиа, Мамука и Ваха замутили бунт и вызвали многодневные массовые беспорядки. В один из дней 4055 заключенных отказались от пищи. При этом следует учесть, что по понятиям, голодовка — дело сугубо добровольное...
- А ху-ху не хо-хо?! - загоготал Сатана. - Хрен вам моржовый, даже китовый вместо бунтов, заморозок, голодовок! Здесь вам не земля! А тебе, гад, за такие предложения, даже за мысли о них прописываю лекарство от дурости - десять тысяч падений во сне!
- О чем это он? - залюбопытствовал Ницше.
- Способ расправы с неугодными, - объяснил дэпан. - Их бросают с верхних нар спиной на бетонный пол (человек — не кошка, в воздухе не перевернется). После падений во сне (об истинной причине ни один пострадавший, разумеется, не скажет) несчастный надолго отправляется в лазарет и, если выживет, то вряд ли останется здоровым.
Вообще-то Колян Железнодорожный говорил о крайностях. Там, наверху, авторитетные законники без труда находят общий язык с администрацией, а те идут навстречу и допускают передачу грева для братвы — чая, курева, консервов, других продуктов, разрешают телевизоры, видеомагнитофоны, направляемые с воли нуждающимся каторжанам. Дружить с лидерами, контролирующими жизнь тюрем и колоний изнутри, предпочитают все. Потому что любая зона под влиянием смотрящего может пыхнуть, и за беспорядки, жертвы, разрушения и побеги спросят не с законника, а с начальника в погонах. Вор Якутенок, отбывавший очередной срок в колонии № 12 под Нижним Тагилом, чувствовал себя немногим хуже, чем на свободе. В его распоряжении имелись небольшой домик, вполне приемлемые удобства, телефон, по которому он мог звонить в любое время суток...
- Не все одобряют такое поведение! - прервал беса потрясенный Аксененко. - Сдержанность в желаниях и самоограничение только поднимают авторитет верховода!