В октябре 1932 года я просто подделал билеты на предвыборный митинг, где должен был выступать вместе с депутатами партии «немецких националов». Когда законные обладатели билетов на этот митинг явились, выяснилось, что их места в зале заняты! И эта моя выдумка тоже оказалась успешной!
- Вы все время себя хвалите и приводите примеры. Но ни анализа, ни выводов из Вашего доклада я не слышал! - опять вмешался Ницше.
- Основной вывод заключается в следующем. Никакой спонтанности, никаких неожиданностей! Никакой импровизации! Все митинги, сборища, манифестации, погромы, «взрывы чувств», все кампании должны быть заранее подготовлены, продуманы, инсценированы. Каждый штурмовик, каждый боевик должен стоять на своем точно указанном месте и в точно указанное время выкрикивать заученные лозунги. Если надо кого-то поколотить, припугнуть, а то и пырнуть ножом, то и тут все должно проходить по расписанию. Вскакивать с мест, кричать «Хайль» и устраивать овации следует по знаку, данному вышестоящим.
Мой фюрер и я первые в истории научились управлять толпой таким образом, что она этого даже не замечала. И не спонтанно, а по заранее созданному сценарию.
Кстати, историков почему-то удивляет, что я произносил свои пламенные речи, заранее их выучив и прорепетировав, иногда даже перед зеркалом. Конечно, я как и Гитлер, чувствовал аудиторию. Но в основе лежал холодный расчет. Будучи человеком несколько тщеславным, я иногда сообщал своим друзьям и любовницам, что в определенном месте скажу то-то и то-то. И все поражались, как среди потоков красноречия я и впрямь говорил именно это.
Второй, не менее главный принцип нацистской пропаганды — тотальный контроль над СМИ!
В Германии действовало одно-единственное агентство — ДНБ (Немецкое агентство новостей). Газеты, сохранив прежние названия, стали фактически одинаковыми — выражали точку зрения нашей партии. Для этого в министерстве ежедневно или дважды в день собирали редакторов, сообщая им очередные установки. Кроме того, журналисты имели на руках точные предписания — что можно печатать и что нельзя. Всего несколько примеров. Нельзя писать о нищих и несчастных детях-сиротах (их у нас в стране нет!) Запрещено упоминать, что Шуберт и Шуман сочиняли песни на слова Гейне. Нельзя намекать на то, что тайна вкладов в сберкассах и банках часто не соблюдается. Запрещено печатать, что Гете был масоном, а бабушка Иоганна Штрауса — еврейкой. Нельзя писать о поездках Гитлера без особого разрешения. И не положено касаться его юности. Не разрешено освещать уголовные процессы, связанные с коррупцией (нацисты не воруют!), а в траурных объявлениях упоминать о том, что усопший не перенес операции (в германских больницах всегда операции протекают успешно!). Даже в дни «дружбы» с Советским Союзом я не велел публиковать ни одного слова похвалы в адрес... русского балета!
Радио, которое было целиком в моем ведении, получало от меня еще больше указаний, нежели газеты. То программы должны были стать «серьезными», то - «жизнеутверждающими», а в годы войны - «развлекательными» (разрешалось даже исполнять по радио фокстроты и танго!). Радио я считал важнейшим идеологическим оружием. Посему радиоприемники в Германии были самыми дешевыми в мире. Неотъемлемой частью жизни немцев стали громкоговорители, установленные по всей стране и передававшие речи вождей, марши, а в годы войны сводки с фронтов. Самое главное, что никто не осмеливался их выключать — это грозило концлагерем!
Что касается «изящных искусств», то скажу лишь о двух нововведениях: я запретил всякую критику художественых произведений! Кстати, почти все партийные лидеры разделяли мою неприязнь к критике и критикам — этим «назойливым оводам», которые не способны заняться ничем путным. Юлиус Штрейхер однажды посадил критиков в машину, повез их в варьете и заставил заменить артистов, которых они драконили, - петь и ходить по канату!
Одновременно я установил для работников этой сферы различные звания: «профессиональный актер», «государственный актер», «сенатор культуры». И все это совершалось под лозунгом: «Мы хотим приблизить искусство к народу, а народ к искусству».
Я и мои «дрессированные интеллигенты» переделали немецкий календарь — взамен христианских праздников ввели новые. 30 января — День завоевания власти. 24 февраля — День основания партии НСДАП. Март — День памяти героев (в каждой провинции своя особая дата). 20 апреля — День рождения Гитлера. 1 Мая — День труда (украденный у коммунистов!). В мае же — День матери. 22 июня — праздник «летнего Солнцеворота». Сентябрь — ежегодные восьмидневные партийные съезды в Нюрнберге. Октябрь - праздник урожая и вместе с тем «крови и почвы». 9 ноября — главный праздник, годовщина «пивного путча» 1923 года. 25 декабря - «арийское Рождество», оно же — праздник «зимнего Солнцеворота».