- Зуб даю, вместе с Прохфессором мы на выход из коммуняк не подписывались! - подтвердил пахан.
- Не любим мы бывшего патрона, а, Юрец? - с издевательской заботливостью вопросил Люцифер.
- Я его терпеть ненавижу! Сколько добра я ему сотворил, а он меня выгнал, под надзор ментов и КГБ отдал, сделал все, чтобы я в тюрьму сел, довел меня до слишком ранней смерти.
- Ну так поведай нам о делишках своего шефа!
- С удовольствием! Вы уже упоминали Нарусову, так я добавлю одну пикантную деталь. «…Став всего еще только месяц назад «первой леди» города, Собчиха... к ужасу директрисы, «обнесла» музей фарфорового завода им. Ломоносова, забрав за бесценок хранившуюся в нем испокон века уникальную посуду, чем враз перещеголяла всех вместе взятых жен партбаронов прошлых лет». Благодаря моим усилиям «...наш город и страна о фарфоровых проделках Нарусовой не узнали.
Вскоре после «разграбления» музея будущая «дама в тюрбане» совершила еше один набег на небольшой складик городского Исполкома, где предшественники Собчака собирали и хранили разнообразные сувениры, в том числе янтарные ожерелья и другие украшения для одаривания высоких делегаций. Легко преодолев отчаянное сопротивление заведующей этим хранилищем, жена «патрона» и тут прибрала к рукам все, представляющее хоть какой-нибуль интерес».
- Признаю, что супруга немного переборщила... Однако, повторяю, сам я оставался честным человеком, несгибаемым демократом и истинным патриотом!
- О патриотизме помолчал бы! - заткнул рот бывшему патрону Шутов. - Ты Россию даже по телевизору не раз называл «страной дураков»! А народ презирал и в то же время его боялся!Помню, однажды «...Собчак, как-то в бане сильно распарившись и немного выпив, … ни с того, ни с сего угрюмо спросил сам себя: «Кому и зачем мы несем эту демократию и рынок? Очухается вся эта гоптолпа, когда мы, по ее просьбе, этот демократический рынок ей устроим. Но будет уже поздно! … Не дай Бог быть повешенным за то, что натворили с этой страной и ее народом». Зря, кстати, ты про Господа вспомнил!
- Я после своего перерождения из коммуниста в либерала всегда относился к церкви с огромным уважением и практически не пропускал крупных духовных праздников, особенно с участием Патриарха.
- При этом, - осклабился Шутов, - «... оставаясь человеком глубоко неверующим, «патрон» мог отважно и без разбору принародно облобызать разом предложенные символы разных религий, как и любую другую подвернувшуюся церковную утварь. Позже, вовсе не желая сознательно рушить сложившееся равновесие международных религиозных отношений, а просто не понимая, о чем идет речь, Собчак много сил отдал становлению в Ленинграде Русской Зарубежной Церкви и американской религиозной секты «Свидетели Иеговы», которая считает Православную Церковь сатанинской, а наших священников слугами дьявола. Я убежден: не было у него тогда никакого злого умысла, направленного на духовное разложение городской паствы и создание противоборствующих религиозных очагов, как, надо полагать, мог заподозрить Святейший Синод. На самом же деле это явилось еще одним доказательством его полной безграмотности и своекорыстности».
Те же отрицательные качества его личности подвигли питерского мэра на подражание твоим, Борис Николаевич, потугам на мемуарном поприще. «Собчак вместе с женой сам организовал написание «всемирно известных» впоследствии воспоминаний «Хождение во власть», где автором-дублером выступил молодой... несостоявшийся поэт А. Чернов... Тогда он работал корреспондентом «Московских новостей».
Коммерческий успех книги «Хождение во власть» превзошел все ожидания «патрона». Он враз стал, впервые в жизни, состоятельным человеком. Разумеется, наибольшую прибыль принесла не реализация этого «шедевра» внутри нашей страны. Дело в том, что рукописи таких субъектов испокон века использовали для покупки самих авторов. Важно было только найти покупателя. Забегая вперед, скажу: на Собчака покупатель нашелся сразу, и он, как товар, был вскоре приобретен.
Узнав, что его хотят купить иностранцы, Собчак враз побросал все дела и с женой умчался в Париж, прихватив с собой рукопись, укрытую во вместительном ридикюле от неясных тогда преград при случайном таможенном досмотре.
Вместе с ним отправился и автор текста книги А. Чернов, кровно заинтересованный в своей законной доле и поэтому решивший не отпускать далеко от себя жуликоватого партнера.
В Париже в первый выдавшийся вечер они встретились с одним из содержателей известной газеты «Русская мысль» А. Гинзбургом и постаревшим за годы эмиграции, сильно располневшим А. Синявским, происходившим, как и Гинзбург, из мутной волны первых диссидентов... Эти ребята, наиболее яркие и выдающиеся представители из плеяды злейших врагов СССР, без обиняков и пустой салонной болтовни, обожаемой женой «патрона», разъяснили Собчаку, «как родному», что издание его рукописи на Западе может принести автору максимальный доход до двух тысяч долларов. Но если заинтересовать солидное издательство, а вместе с ним крупный капитал, намекнули они, то тогда рукописная макулатура Собчака может потянуть на два и более миллиона долларов. Все зависит только от того, во сколько покупатели оценят самого автора, и будет ли он согласен исправно послужить своим новым хозяевам». Как говорил Горбачев, «консенсус» был достигнут.