Впоследствии Собчак организует в Ленинграде нечто, похожее на постоянно действующую выставку товара, импортируемого «Проктер энд Гэмбл». Под это вернисажное подворье «патрон» приспособит помещение парикмахерского салона, что над рестораном «Волхов» на Литейном проспекте, куда он сам частенько наведывался для обработки своих ногтей на руках и ногах».
- Все, Вами сказанное, наводит на мысль о коррупции, - пробормотал Фридрих.
- О ней, родимой! «Собчак отдал французскому банку «Креди Лионэ» за пустяковую для городской казны, почти призрачную цену огромный, роскошный дом на Невском проспекте под номером 12... Подозрения в коррупции сразу перерастут в уверенность, если станет известно, что задняя стена этого дома почти на всем своем протяжении примыкает к оперативным помещениям штаба Ленинградского военного округа. Подобное соседство с иностранной компанией исключено в любой стране мира. Знал это и Собчак. Как знал и то, что, набрав в рот воды, стыдливо отвернется от этого факта приобретенная им оптом «независимая» пресса и даже не пикнет бывшая государственной служба безопасности.
… Малознакомому американцу Марку Нейману Собчак предложил... управлять отделением «Фонда спасения Ленинграда» в Калифорнии... На мой осторожный, а скорее, недоуменный вопрос о пользе лично ему, Марку, от этого фонда, он, не сомневаясь, что беседует с доверенным лицом «патрона», поведал о прикарманивании Собчаком почти всех денег, жертвуемых американцами на нужды жителей Ленинграда. Я выразил аккуратные сомнения на сей счет, Нейман же, разгорячившись, стал доказывать, что имеет личные поручения Собчака приобрести на указанное «патроном» имя дом в Лос-Анджелесе и другую недвижимость. Определенный провизион, естественно, перепадает от каждой сделки управителю филиала этого подставного фонда.
… Из рассказанного Нейманом выходило, что этот фонд со звучным названием на высокой скорбящей, словно бухенвальдский набат, ноте «СОС», призывавшей к подаянию великому, но якобы «порушенному коммунистами» (это было личной агитационной находкой «патрона») городу-жемчужине в короне всемирных архитектурных ценностей... использовался Собчаком для прикрытия при получении личного дохода. То есть теперь, подписывая очередной документ по распродаже за бесценок недвижимости нашего города либо дающий одностороннюю выгоду иностранному инвестору, Собчак мог легко и непринужденно отказаться от естественно предлагаемой в подобных случаях взятки, небрежно предложив утроенную против взятки сумму передать вместо него Фонду спасения города. Демонстрация такого «рыцарского бескорыстия» не только спасала «патрона» от презрения дающих иностранцев и опасности разоблачения соотечественниками, но и, самое главное, резко увеличивала его доход. Кто мог заподозрить, что фактический владелец всех средств этого фонда — тот же Собчак... Причем деньги особенно охотно ссужались фонду за границей, если имелось его отделение в стране жертвователя, так как подобные перечисления не облагались там налогами в силу их благотворительности.
… Я долгое время никак не мог взять в толк причину бесспорной ущербности нашей стороны во всех предложениях «патрона». Так, например, Собчак дал мне задание переговорить в Америке с ответственным представителем крупнейшего гостиничного концерна «Мариотт» по поводу намерений «патрона» о продаже либо сдаче в аренду на 49 лет только что фактически вновь построенной знаменитой нашей гостиницы «Астория», причем за несуразно маленькую сумму — 100 млн. долларов с небольшим. Меня, как я помню, это обескуражило еще и тем, что даже в разговоре со мной «мариоттовец» пытался передать Собчаку намеки относительно размера его доли от будущих доходов. Дело в том, что месячная прибыль отеля типа нашей «Астории» может быть не ниже двух миллионов долларов. Таким образом, за четыре года арендатор полностью возвратит затраченное, а остальные 45 лет сможет выкачивать чистый доход, что даже в сегодняшней итоговой оценке намного превышает миллиард долларов».
Еще один пример. «... Многотрудно на болоте были возведены советской властью корпуса пивоваренного завода, укомплектованного чехословацким оборудованием. Эта стройка... обошлась нашей стране под сто миллионов американских долларов. Запустить этот завод к приходу «демократов», к сожалению, не успели. Не вошедшее в строй предприятие новейшей комплектации тут же захлестнула своекорыстная волна собчачьих проконсулов, которые к вящему непониманию масс с ходу заявили, что с настройкой оборудования нечего-де возиться, лучше все хозяйство скопом кому-нибудь продать, но почему «лучше», разумеется, как обычно, не пояснили. И пошел отлов любителей купить за бесценок. Наконец подвернулись более-менее сговорчивые шведы, предложившие за наш недострой, подвергшийся кое-какой разукомплектации в лихолетье так называемой «перестройки», 50 миллионов долларов, то есть около половины затраченного страной. Шведы довольно упорно торговались, терпеливо объясняя, что, мол, и этой суммы многовато для теперешней, огромной колонии с полоумным народом без будущего по прозвищу «Россия», которая, разумеется, не способна даже пиво самостоятельно варить без «новейшей шведской технологии». В общем, распродажа есть распродажа, поэтому собчата согласились на то, что дают. Однако втолковали шведам всю ненужность возврата даже этой малой суммы». Мэр распорядился «... указать в продажных документах стоимость заводика лишь в несколько десятков миллионов одеревенелых рубликов. Ну а остальную часть денег куда дели? Кому их лично передали шведы?