«Как-то я косила траву вместе с другими женщинами, - рассказала Шарлотта - Мы увидели немецкого солдата, который что-то рисовал. Всем было интересно, что он рисует. Меня выбрали пойти и узнать».
Солдат, которым оказался Гитлер, не говорил по-французски, но Шарлотта свободно изъяснялась на немецком языке. Между ними начался мимолетный роман, плодом которого и стал Жан-Мари Лоре.
В школе Жан-Мари, как и тысячи других детей, рожденных француженками от немецких солдат, называли «сыном боша». Ему приходилось часто защищать в драках со сверстниками отца, так что в его лице Адольф Гитлер, который к тому времени уже основал нацистскую партию и готовился к захвату власти, получил неожиданного защитника во Франции.
Гитлер, хотя официально и не признал французского сына, какое-то время поддерживал контакты с Шарлоттой Лобжуа.
В 1940 году Жан-Мари защищал линию Мажино от немцев, а после капитуляции Франции сражался с нацистами в рядах Сопротивления под псевдонимом Климент.
Со временем он свыкся с мыслью, что его отец — Гитлер, и даже попытался доказать это документально в книге, написанной незадолго до смерти. Кроме сильного внешнего сходства, у них был очень похожий почерк. В архиве вермахта сохранились документы, из которых следовало, что Шарлотте Лобжуа во время Второй мировой войны регулярно передавали конверты с деньгами.
После смерти матери Жан-Мари обнаружил на чердаке ее дома рисунки, подписанные Гитлером, а в Германии тем временем нашли картину с изображением женщины, очень похожей на Шарлотту. Подпись - «Адольф Гитлер».
Жан-Мари Лоре скончался в 1985 году в возрасте 67 лет.
- В конце сентября 1917 года вы резко порвали с Шарлоттой свои отношения, воспользовавшись отпуском домой. Почему, герр Гитлер?
- По множеству причин. Разлюбил, посчитав, что она необразованна и слишком уж примитивна для меня. Не захотел брать ответственность за ребенка, узнав, что любовница беременна. Решил пока что не обременять себя семейной жизнью, тем более с иностранкой, полагая, что это помешает карьере, все равно – художественной или политической. Я обожаю высказывание Фридриха Великого: «Если от немецкого солдата требуют готовности умереть без всяких условий, то он должен иметь возможность и любить без всяких условий». А главное, я всю жизнь не хотел связывать себя узами брака, равно как и вообще принимать на себя какие-либо обязательства, сковывающие мою свободу воли.
Чуть позднее я так сформулировал эту мысль в письме к другу: «Моя семья – это моя замечательная овчарка. Непостоянная жизнь, которую я веду... и есть та причина, почему я не могу решиться на то, чтобы жениться».
В мае 1918 года от одного из сослуживцев я узнал, что Шарлотта родила от меня сына в Секлене. И в дальнейшем помнил о нем. Осенью 1940 года иностранный отдел СД по моему приказу разыскал в оккупированном Париже Шарлотту Лобжуа-Лоре и ее сына Жана Мари Лоре-Фризона (он был усыновлен неким предпринимателем Фризоном и одно время носил его фамилию).
Сын фюрера Жан Мари: «В октябре 1940 года я был очень вежливо допрошен в штаб-квартире абвера в парижском отеле «Лютеция». Здесь также провели мое антропологическое обследование – на предмет соответствия критериям германской расы. Фюрер так и не решился вновь встретиться с бывшей любовницей и со мной, своим сыном, которого так никогда и не видел. Когда в 50-х годах я с делегацией посетил концлагерь Дахау, то смущенно сказал, что не выбирал себе отца».
Душенька Адольфа буквально сгорала от стыда, который, как понял Ельцин, и был одним из основных видов адского наказания. ЕБН поразился перемене, вдруг произошедшей с фюрером. В 1939 году Гитлер говорил вполне нормально, выглядел полным сил и уверенным в себе. Весил около 70 кг при росте 176 см. Он умело скрывал свои физические недостатки. Слишком высокий лоб уменьшал знаменитой косо висящей прядью. Чтобы смягчить неприятное впечатление от «неарийского», с широкими вздернутыми ноздрями, носа, укоротил усы. Теперь же он постарел до 1944 года. Ему с трудом удавалось держаться прямо из-за проблем с позвоночником. Лицо – сероватого оттенка. Когда он хотел сесть, то не мог сам, без посторонней помощи, придвинуть стул. Походка у него стала шаркающая, а яркий свет резал ему глаза. Но дух его в тот момент все еще пребывал на подъеме, хотя и продолжался этот прилив бодрости весьма недолго.