Реакцию Гитлера на самоубийство племянницы многие его современники – очевидцы события описывали по-разному. Комиссар полиции Сауэр считал: «Он делал вид, что ее смерть потрясла его, как будто она была единственной родственницей, которую он имел, а теперь у него никого не осталось». Потом добавил, что Гитлер очень быстро перестал проявлять сострадание, а думал только о том, как это может отразиться на его карьере. Другие единодушно говорили о том, что лидер наци крайне тяжело перенес смерть Гели и долгое время находился в глубокой депрессии. Историк Нойман пишет, что «в приступе депрессивного отчаяния Гитлер якобы попытался лишить себя жизни, чему в последний момент помешал Рудольф Гесс. Терзаемый горькими упреками совести за то, что ревнивыми собственническими притязаниями на ее молодую жизнь привел ее к этому акту отчаяния, он был психически не в состоянии принять участие в ее погребении в Вене. Лишь несколько дней спустя он инкогнито посетил ее могилу». Намерение Гитлера покончить с собой озадачило и сбило с толку большинство его сподвижников, хотя они считали, что хорошо знают своего вожака.
Похороны на центральном кладбище состоялись после полудня 23 сентября. Адольф не пришел на церемонию, потому что «физически и психически был не в состоянии сделать это» - так его поведение объяснил брат Гели Лео. Лидер нацистов послал руководителей СА и СС – Эрнста Рема и Генриха Гиммлера – возложить венок на могилу племянницы. Захоронить самоубийцу на освященной земле было невероятно трудно и должно было стоить очень больших денег. Это – с одной стороны, а с другой стороны, по непонятной причине Гитлер, который не испытывал нужды в деньгах, не помог матери своей возлюбленной, и Гели похоронили в склепе для бедных, в котором производились временные захоронения, пока не будет подготовлено постоянное место.
Сам фюрер провел первые дни после ее кончины в доме своего издателя Адольфа Мюллера. Там ему было совсем плохо, как после провалившегося путча 1923 года. Он почти ничего не ел, никого не хотел принимать, даже говорил о том, чтобы оставить политику. Тем не менее, несмотря на горе, в день похорон он уехал в Гамбург и 24 сентября смог произнести зажигательную речь перед стотысячной толпой сторонников.
- Хм, - прокомментировал услышанное незримый неугомонный Фрейд, - сдается мне, разговор о глубочайшей депрессии весьма проблематичен. Бесспорно, что Гитлер очень страдал, но с большой долей уверенности можно сказать, что элемент игры здесь тоже присутствовал.
- Фройляйн Гели, - обратился Ницше к душе юной самоубийцы, - почему Вы совершили суицид?
- Я очень страдала от опеки дяди и мамы, которая полностью находилась под его влиянием. Он не дал мне вступить в брак с его другом и помощником Эмилем Морисом, даже прогнал его от себя. Мне потом запретили обручиться с виолончелистом из Линца и даже общаться с ним...
- Причина? - продолжил опрос философ.
- Оба они превосходили по возрасту мою племянницу! - объяснил Гитлер.
- Врете вы оба! - сделал вывод Фрейд. - Вы любили друг друга, но фройляйн не могла бы стать женой своего дяди. Она хотела замуж – и выбирала мужчин куда старше себя, фактически сублимировала – пыталась найти Вам, герр Гитлер, замену, из числа похожих на Вас. Так что истинная причина здесь другая...
Вперед выступила душа домоправительницы Анны Винтер:
- Она совершила самоубийство из ревности. Я расскажу о последних минутах, когда видела девушку живой. «Прежде чем Гели застрелилась у себя в спальне, она помогла мне прибраться в комнате своего дяди. Я видела, как она обыскала карманы его курток и нашла при этом письмо. Позже я смогла прочитать письмо, написанное от руки на голубой бумаге. Гели разорвала его на четыре части и оставила на видном месте на столике, вероятно, с намерением обратить на него внимание своего дяди.
Письмо было написано Евой Браун, и я запомнила следующие строчки из него: «Дорогой господин Гитлер, еще раз благодарю Вас за Ваше милое приглашение в театр. Я не скоро, наверное, забуду этот вечер. Остаюсь с благодарностью за Вашу дружбу и считаю часы до нашей встречи. Ваша Ева».
Гели прочитала письмо, разорвала его и сказала мне: «Меня с моим дядей теперь действительно ничего не связывает». Это были последние слова, которые я слышала от Гели».
...Несмотря на достаточно сложные отношения с племянницей при жизни, после ее смерти Гитлер сделал из нее святую. Он назвал ее женщиной своей мечты, место которой не могла занять ни одна другая, объявил, что мог бы жениться только на ней, что она была единственной любовью его жизни. Комнату любовницы будущий завоеватель сделал часовней культа мертвой. Здесь больше ничего не разрешалось трогать или переставлять. Мебель Гели, ее одежда, даже ее письменные принадлежности – все должно было оставаться так, как в день, когда девушка застрелилась. Кроме фюрера входить в эту комнату разрешалось только Анни Винтер, чтобы поставить в вазу на столе свежие цветы. Вождь Третьего рейха велел написать портрет Гели с ее фотографии так же, как когда-то в случае с его матерью. С тех пор эта картина висела в его доме - «Бергхофе». Скульптор изваял бюст Гели, который был установлен в Берлине в здании новой Имперской канцелярии.