Словно в жерле вулканаСекунда, что так важна,Клокочет и ждёт сигнала.Для этого рождена
Сметает любовная лаваМой Пномпень и ПхеньянКак пишут в старинных романах,«Я потерял счёт дням»
Плохо учился в школе,Где преподают ремесло?Топил свой смех в алкоголеИ не знал, какое число?
Нет, всё гораздо прощеКак в хаотичной стрельбеВ самом сердце бамбуковой рощиМой герой заблудился в себе
Утратил ориентирыСтал, словно гном, ростом малЗабыл, как стрелять из мортирыК тому же оголодал
А голод, поверь, не тёткаНе мисс, к примеру, Джейн МарплОн подбирается чётко,Таща свой гремучий скарб
Голод пищит не по-детски,Даже если наелся на третьИ словно инспектор ГлебскиФиксирует нашу смерть
И ЭТО ОТЕЛЬ «У ПОГИБШЕГО АЛЬПИНИСТА»,КОТОРЫЙ БРАЛ ШТУРМОМЛЮБОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ОЛИМП
В больнице, где я валялся,Тасуя свои мозги,Ночь светилась как ряска,А днём не видно ни зги
Ни рижской и не рязанскойИ никакой другойВсе припечатаны ханскойВрачебной левой ногой
Слово «ВРАЧ» происходит от терминов«Врать», «воровать», «варить»И больше на эту темуМы не будем здесь говорить
Лучше снова фонтаны, пальмыШкола, работа, семья,Лучше – собака АльмаНик-Рок-н-Ролл и Свинья
Чем люди в белых халатах,Что кладут тебя в гробЗачем мне в гроб? Я не ДракулаИ я нажимаюSTOP.
Больница
Вот человек, измазанный зелёнкойИ забинтованный, как мумия Египта.Готовый кадр для голливудской плёнкиВ кино его играл бы не Мел Гибсон
Не Шварц, не губернатор ДиснейлендаНе Уиллис, твёрдый словно тот орешекНе прочие ребята из биг-бэнда,Сметающего в пыль орлов и решек
Зелёный человек в бою израненВ бою под солнцем, не в огнях софитовОн выглядит, как будто марсианин,Наслушавшийся громкого биг-бита
В его глазах танцуют сурикаты,Спалившие дотла своё поместьеИ пусть он скромен, словно мирный атом,Но сердце бьётся в ожиданьи жести
Ударят жестяные барабаныКак гром и молния проснутся Нибелунги,Зелёнку слижут, будто бы сметануИ обновлённый вынырнет из лунки
И станет править бешеной упряжкойКоней, собак и скандинавских троллейИ вырвется из этой жизни тяжкойНакладывать свой грим для новой роли
Пройдёт неделя. В новом макияжеОн выйдет бросить взоры на столицу.Визг тормозов он не услышит дажеИ снова попадёт в мою больницу
Врачи лишь покачают головами:«Как зелена была его долинаДо травм, несовместимых со словами —Ну а теперь он словно прах и глина»
Из этой глины вылепишь едва лиПолпотовца или простого кхмера,Безумца, что сражался в ТрансваалеИли студента золотого универа
Получится из этой дряхлой ряскиЛишь тот же самый старец и пропойца,Далёкий от идальго в чёрной маске,От образа индейца и ковбойца.
Хирург устало топает ногоюИ ассистенты достают ланцетыКромсают тело нашего героя,Как будто рвут трамвайные билеты
Как будто контролёры озверелиИ кто себе кусок отрежет больше —Окажется – причём на самом делеНе в Гамбурге, ну так хотя бы в Польше
А чтобы злодеяний киноплёнкаНе выглядела слишком уж жестокоОни на эти раны льют зелёнку,Как пьяница в себя бутыль «Истока»
Потом героя садят на каталку,Отвозят в направлении палаты,Где штабелями свалены вповалкуПознавшие такие же прихваты
Дрова, что ждут приказ воспламенитьсяОт здешней пищи низкокалорийной,Успевшие изрядно утомиться,Прожив свой сериал многосерийный.
Гранитные семена (Micecatcher town)
Город синих домов, гаражей и крышЛабиринт, будь он дважды проклятМышелов его строил, охотник на мышь,Чтоб не слышать мышиных воплей
Если мышь, словно маленький паровозПрипыхтит в этот город летомТо забудет всё. И пойдёт вразносИ останется без билета
Ехать «зайцем» – это не для мышей.Беспонтово, хотя и клёвоУ них нет мозгов. И таких ушей,Чтобы слышать шаг контролёра
Поступь стража порядка чеканно злаВыраженье лица угрюмоНи одна ещё крыса не удрала,Даже те, что бегут из трюма —
Сбавят скорость, приостановят бег,Громогласный услышав окрик:«Ты, с хвостом, а ну предъяви билет!»Голос в сердце бьёт, словно кортик