Где учительница-злодейка вызывает парня к доскеИ наш будущий сыск-ищейка тупо чертит мелом в тоскеНе квадраты и не медианы, не прямую или пунктирА призыв выжигать напалмом весь сеульский преступный мир
Класс, понятно, слегка балдеет. У кого-то отец бандит,Ну а кто-то сам уже в деле, и за ним местный коп следит,Пожилой и подслеповатый. Как ему уследить за всем,Если кроме кровавой расплаты, нет у юношей прочих тем?..
На ковре у директора школы наш герой произносит речь:«Пейте залпом свою кока-колу. Моё имя – Карающий мечМоё имя – судебное сито. Моё имя – тугая петляВ ход пойдут сначала бандиты, а потом и учителя»
Чтоб слова не расстались с делом, он берёт со стола дыроколИ директора грузное тело утыкается мордой в пол.Брызги крови на жёлтых стенах. Новогоднее конфетти…И последний предсмертный шёпот: «Надоело жить взаперти!»
Ким не лез в молодёжные банды, сотрясавшие весь СеулОн похож был на малую панду и не слышал хит «Есаул»Пристрелить коня или крысу у него б не поднялась рукаНо директора, директрису? Им любой сказал бы: «Пока!»
Потому что хуже бандита нас воспитывающий педагогТы приходишь живым подсолнухом, а уходишь словно Ван ГогРисовал тебя, от абсента в абстиненцию тихо впав…В общем, слава корейскому пацану, он опять оказался прав!
«Ты спросишь меня, где мои ордена…»
Ты спросишь меня, где мои ордена —Они на самом видуОни под кожей, где конькобежицейКровь струится по льду
Там, где у всех лишь алые сгустки,Рифы красной рекиУ меня горят медали за Вудсток,Поставивший мир на коньки
Словно зверинец рождественских ёлокОрдена триффида и льваИ если дрогнет сердце, то каждый осколокДаст им свои слова.
«Я курил табак. Сигареты «West», город Гамбург, без дураков…»
Я курил табак. Сигареты «West», город Гамбург, без дураковИ меня так и звали: «Мистер Уэст в государстве большевиков»Пачка красного цвета. И, значит, RAF очевидно недалеко«Вот моя творческая мастерская», – сказал бы Молодняков
Но потом я принялся за «GAULOISES», да поддержит меня Гейнсбур,Тоже красный, ибо он пил не квас и щеками сделался бурМарсельеза играла в его обработке. Каждый выкуренный затягБольше не был комом и кашлем в глотке, а порхал-трепетал как флаг
Сигареты «Лайка» с собачьей мордой, и с таким же оскалом «Друг»Прочно канули в Лету. Их не воспел ни Высоцкий, ни Michael Kroog.А фигура кота на табачной пачке? Не встречал я такой дизайн,Чтобы только глянул – и сразу lion. Сразу iron lion from Zion.
Говорят, что в Актюбинске лепят барсов и на пачку от сигарет,И на «Сникерс», и на батончик «Марса», на любой трамвайный билетЭту фишку с барсами денег взамен ловко выдумал Назар-БайВсе ликуют. И против только Ермен, но мы скажем ему: «Good Bye».
«Я ходил по коридору в майке с Брюсом Ли…»
Я ходил по коридору в майке с Брюсом ЛиЭто был Каньон Де Оро. Маки расцвели,Пропитались алой кровью грифов и орловСтиснуть зубы. Сдвинуть брови. И не нужно слов.
Слов о том, как измельчали в мире королиЯ ходил по коридору в Майке с Брюсом ЛиБрюс оскалился устало. Тоже понимал,Что пройдёт ещё так мало: И придёт финал
Разомкнутся эти стены кругом по водеИ наступят перемены в каждой ерунде —Каждый раб и каждый клоун выучит kung-fuИ пойдёт путём Дракона заполнять графу
В той анкете, о которой мы не скажем «toy»Предъявляешь при ответе на вопрос простой:«Как ты жил?» А ты бумагу: «Дескать, жил как БрюсТоже проявлял отвагу, только a la Russe».
2006
Холод полярных льдин
Скины поют: «Oi», кришнаиты – «Ом!»Гуси кричат: «ГА-ГА-ГА»Я знаю, как складывать крылья крестомИ как уходить на лугаЯ видел все взлёты и все паденияНад краем взбесившихся МоррИ теперь у меня лишь одно измерение —Мой ледяной коридор
Тем, кто не верил в возможность прощанияИ в то, что каждый – одинНаградой за долгие ночи отчаяньяБудет холод полярных льдин
Какая чудесная нынче погодаНе выразить и в словахНедавно в наш цирк привезли уродаУрода о двух головахТеперь он в вольере своём персональномВдыхает лунную пыльТак и надо, моя дорогая реальность,Моя правдивая быль(Ничего) Мы отправим «тюменцев» в арктический холодИ туда же поедет ЕрменА наш Вавилон – это город как городЗаканчивается на Эн