Обездолен не оченьНо зато сполна обезличен —Мир по определению не трагичен…
Стая сильнаНедобитым – ханаВсех добивает онаКаждая нацияЕсть интонацияЖизнь абсолютно одна.
Арки
Сверкает планета Нета боками из зла и златаИ в каждом моём моменте секунды – те же стигматыСтальные канаты нервов уходят в меридианыИ лапы хвойных деревьев роняют свои медианыКогда умирают боги, о них остаётся памятьКогда умирают люди, они часто дохнут, как твариКогда умирают звери, их тени сходятся в крестикКогда умирает верность, то любой вариант уместен
Расплывчатые пейзажи моих непонятных улицМы жили. Однажды даже на краю рассвета проснулисьСпросите чьё-либо мнение: на что это было похоже?Вербное воскресенье и заброшенный храм в Камбодже.Ну а здесь в ледниковой зоне, где не слышно звёздной подсказкиНе выглядит моветоном смешать основные краскиКлумбы, могилы, клубы, несброшенные одежды…И кровь растворяет кубик, кубик моей надежды
Вот так всё и происходило на одной из мельчайших родин —Любимый герой – Годзилла, любимое слово – «Сходим!»Глоток Земфиры там… «Лидии»… И опять прибиваться к стаеПланета Нета не видит. Не чувствует и не знаетРок-группа составит райдер. В гитару воткнётся штекерПойдёт в лабаз гастарбайтер. Его прикончит streikbrecherУснёт над тобою Космос. И в мангровой роще пандаСопит антрацитовым носом, теряя след Чайлд-Роланда
Смотри – черепаха, панцирь горойНесёт на себе весь шар земнойДвижется медленно, тихо ползётВсех нас знает наперечётНа панцире правды несёт тяжкий грузТам долг и любовь заключили союзОна любит реки, фьорды, моряИ даже такого парня, как я…
И ещё раз: вот вам аллеи, растерянные в дороге,Где, от ненависти стекленея – шли мои носорогиШли мои крестоносцы, теряя копья и шлемыМир решит все вопросы, оставив одни лишь проблемыОгненный остров Коньково и ни одного силуэтаКлёво? Конечно, клёво! И я всем благодарен за это.Одна посреди зоопарка…Один на фоне зверинца…Вторая и третья арка, перерезанные границей…
2004
Point Blank
Спит удивительный мир под сосновыми лапамиАмбициозно-печальных лоскутных огнейАльтернативно, как будто фантомные атомы,Мы погружаемся в наше отсутствие дней
В том погружении взломщик простится с СезамамиГавань забудет о том, кто таков МагелланМногим придётся расстаться с своими СюзаннамиМало кто выберет нужную из Сюзанн
Люди теряют друг друга. И ладно. И нахер их…Город как город – дешёвый прикол Сатаны…Всё будет съедено солнечною росомахоюИ субмарины достигнут своей глубины
Адреналиновый ливень пробьёт наши зонтикиВдребезги рухнет на землю сердечный витражИ из осколков я сделаю острые кортикиС ними возможно подняться ещё на этаж
Лифт принесётся к тебе. Улетающий вексель мойЭтой «испано-сюите» не нужен маршрутВ вихре слезинок и в танго нежнейшей аннексииНас оккупирует солнце коротких минут.
Коготки (Теракт нежности)
Сегодня, как и каждый день, ради тебя я буду вновь смертельно пьянымПрольётся водка. Оросит руины храмов моих Внутренних ПхеньяновА за окошком Карфаген. Он бьётся пульсом и сверкает бирюзоюАля-улю, мой странный зверь, ты сбился с курса, не дошёл до мезозояИ с каждой каплей крови, спирта ли, теплеет золотистый край лагуныНо слышен хохот, топот ног. По берегам моим менты идут, как гунныИ вовсе не менты, а просто… Все друзья, все мои бывшие подругиИ даже Данте бы запарился определить, в каком им место круге
Терактом нежности мне в вену коготки свои вонзила ЭнаЯ долго прожил на земле. Земля – не я. Она теряет свою цену.Земля страшна. Земля больна дезориентацией отсутствия покояЯ помашу ей на прощанье коготками поцарапанной рукою
Который год меридиан крест-накрест падает на плечи параллелиЗдесь жили люди иногда. Прошли года и эти люди охуелиНад ними ангел пролетал. Заплакал: вот дисциплинарный санаторий,Где, чтоб никто не отдыхал, они придумали отъезд и мораторийМой друг однажды поместил свой дом в большой полиэтиленовый скафандрИ ограничил круг общения Марикой Рёкк и Царою ЛеандерНе прав он. Лучше жить, как я, и лучше пить среди бутылочного звонаПод тост: да сгинут Лена, Рейн и Енисей – все эти реки Вавилона