Я знаю – образ жизни не подвержен переменамИ яхта «Аталанта» уплывёт на юг по венамВ серебряную даль, где небеса как амальгамаТюлени в красных волнах тихо скажут: «Мелодрама»Потомок ухмыльнётся. И пожмёт плечами предокДомохозяйки в сторону отложат Айрис МердокПромолвят: «Парень спился и пошел по беспределу»Но это ведь то самое, чего ты так хотела!
Сердце Йети. Песня для Азии Ардженто
Мою мамку убили, когда мне было двенадцатьЕё съели черти, пока я бегала на дискотекуА когда я вернулась, приехали папарацциИ унесли её тело для съёмок в видеотекуИ папаня погиб в тот же год у себя на заводеТам взорвался котёл, где он плавил свой алюминийЯ не плакала, хоть и была всё время на взводеИ в глазах вместо слёз серебрился серебряный иней
Ведь только в Тибете в сердце у ЙетиЕщё остались какие-то чувстваТолько в Тибете в сердце у Йети…А вы говорите – искусство!
У меня был приятель, матрос баржи «Луизитаник»В отношениях наших сквозил сплошной промежутокИногда мне казалось, что всё-таки он – классный пареньНо взгляд его был так не по-здешнему жутокИ тогда я пошла прямиком к капитануИ сказала: «Мой друг прячет в трюме баржи наркотик!»И теперь он в тюрьме. Я его дожидаться не стануИ гуляю по жизни, мурлыча, как маленький котик
Я смотрела ящик. Кушала TV-ужин,Пока все подруги отрывались на карнавалеОни там встречали тех, кто им вовсе не нуженИ сейчас же как можно вульгарней себя продавалиИ если мне кто-то похвалит земные законы,То он либо бестолочь, либо маньяк и фанатик…И летят, и летят мои синие махаоныК берегам моих обесцвеченных Адриатик.
Сентябрина
Всё, что хотел – допетоСнег на карнизах растаялПод откос ещё одно лето —Your Funeral And My Trial…И прохожие перекликаютсяГромогласным собачьим лаем.В школе обычный троечникВ колледже – с тройки на двойкуБрось микрофонную стойку, пареньВедь ты же не на Вудстоке…И смотри, какой классный кнопочникДля охоты на одиноких
Проведёшь им перед глазамиИ поймёшь, что ещё не вечерТонкие чувства манятВоздух становится легче…Нас не всегда замечалиЭто здорово – быть незамеченным!
Но деревья шуршали листьямиИ смотрел на часы Белый КроликТам, где не было близости,Завтра не будет боли…Что-то тревожно и звонкоТикает в бандероли.
В ранних радиоволнахТихо поют муреныВ песнях их – вечный холодЭтим они и ценныДавай я поставлю чайник.При чём здесь вскрытые вены?
А ведь были лемуры в трауреИ кошки в семь цветов радугиИ письмо с водяными знаками,Чтобы знать, что слова все – правильные…Было там всё, что угодноЗато теперь ты свободна.
Я закупаюсь в лабазеДозняк заменяет маскуНа меня озираются школьникиНа службе у госбезопасности…Имя твоё – повязкаНа рукаве водолазки.И не важно, кем быть – пропойцейИли тигром в шерсти серебристойГлавное – успокоитьсяИ не стать серийным убийцейСвоих ежедневных праздников,Своих одиночных выстрелов
А в цель или, как всегда, мимо —Это останется тайнойСветятся телескриныВечного Валентайна…Кровью на тёплой льдинеИмя твоё – Сентябрина.
Хрупкий баланс – I
Дождинки падают нам на плечи, но мы не верим, что это знакИгра по принципу «чёт» и «нечет» – всё так, а потом не такПо тротуарам спешат красотки, в глазах сверкает самообманНе рухнут сталинские высотки. Но их укроет туманТуман в глазах. Чёрно-белый вечер, и светофоры горят не в цветИ Европейские сны, как ветер, уносят в траншею летМой точный расчёт и твою мечтательность. Твою практичность и мой наивИ разжимаются хрупкие пальцы, бросая кольца в залив.
В хрупком балансеСгорают все шансыNEVER в чертогах из льдаЛуч преломляетсяВ хрупком балансеЧтобы уйти в никуда
В межзвёздном поле поют восходы. Сплетенье рук и мерцанье рекМы друзья Земли и враги народа. Слава тебе, Человек!Я смотрю в чьи-то окна и я смотрю в небо. И небо просит меня: «Налей»Уснули тигры моего гнева возле милых закрытых дверейНо нет такого понятья «закрытые двери». Не зря я столько об этом пелИ летит сквозь тундру табун оленей, предназначенных на отстрелИ обернувшимся пеплом гарантиям больше не знать дороги домойКак ты считаешь: конфетный фантик попадёт в стратосферный слой?