«А если бы вы были пилотом, хотели бы выПролететь под Триумфальной аркой?»
Я знаю, вам не до меняУ вас достаточно заботИ ваши крылья журавлиные усталиИ тот единственный пилот,Промифовавший самолёт,Что полон золота, сидит теперь в печалиЯ приземляюсь на асфальтВесёлый розовый рассветИдут бандиты на понтах и при понятьяхНад берегами Конго теньВ моей квартире белый снег,Растаявший в прекрасный миг в моих объятьях
И НАС БУДУТ ЖДАТЬ У САМЫХ БЕРЕГОВ КОНГО,ТАИНСТВЕННЫХ, КАК АЛФАВИТ РОНГО-РОНГО.
Лисы для Алисы
Позади остались ложь, сплетни, кривотолкиВ небе нарисован талисманный коридорМы сидим под ветками новогодней ёлкиЭто не иллюзии. Просто разговор.Разговор бессмысленный, как и все беседыПриведёт меня тропой к истине простой:Ничего не значат ваши вторники и средыВ день победы над собой и над пустотой
И не надо бояться Алисам,Заблудившимся в темнотеВ синей чаще спрятаны лисыИ, наверное, именно те —И СКОРО ПОДУЕТ ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ВЕТЕРЖить здесь, если наделён драйвом и талантом,Невозможно и, вообще, как-то западлоНазовём свой дельтаплан «Ретро-Аталанта»И дальше: на Мадагаскар, в Калькутту, в Фонтенбло…И, забрав с собою всё, что нам может нравиться,Можно воздуха поймать восходящий токИ сказать своей стране: «Спящая Красавица!Мы в ответе за тебя. Поспи ещё чуток!»
И не надо бояться Алисам,Заблудившимся в темнотеВ синей чаще спрятаны лисыИ, наверное, именно те —И НАС ОБНИМАЕТ ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ВЕТЕР
Волга, Лена, Енисей, сонные артерии,Унесут с собой, смеясь, весь никчёмный хламУдивительные дни, золотая серияЭто время не для всех. Это только нам!Каждому кресту свой ноль на уничтожениеОх вы, зимние часы, белый циферблатЯ продам своё пальто и все свои имения,Чтоб навеки прекратить бегство наугад
И не надо бояться Алисам,Заблудившимся в темнотеВ синей чаще спрятаны лисыИ, наверное, именно те —НАС ПОНИМАЕТ ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ВЕТЕР.
Митци. Обречённые чувства
Поезд ушёл и оставил меня на платформеМитци, нельзя сказать, что мы были в нормеСнежный буран. Первый снег на запястьяхИ никто не поверит, что проблески счастьяЗахлестнули нас в этом сорокаградусном шторме
После я долго ехал в какие-то гости,К какому-то Коле. Я даже не чувствовал злости…Рельсы мне пели мелодию поискаКак мне найти – ну а главное – что́ искать —Словно в сентиментальном романе Джейн Остин
Мент подходил, обнаружив меня в вагонеСпросил о прописке и даже о телефонеОн был тихий, уставший. Ему бы хоть толикуНаших с тобою крестиков-ноликов —Он долго твердил о порядке и о законе
Я был не занят и мог бы пойти в обезьянник —Но пусть там сидят Костя Мишин и Виктор КульганекИ я стал невидимкой, выпил чекушкуИ полез по деревьям, ломая верхушкиВсё выше над толпами Ленок, и Юлек, и Анек
Обречённые чувства так хороши на бумагеВ них не верят ни чародеи, ни древние магиНо мы были здесь, хоть и были недолгоИ пусть в этом нету ни проку, ни толку —Наши портреты не продают в «Рок-зигзаге»
И вот время проходит. Я снова стою на вокзалеСудьбы скрестились двумя клинками из сталиЭта сталь беззащитна, как когти мангуста,Попавшего в дом обречённого чувства —Реки любви впадают в реки печали
Реки любви и печали – великие рекиРядом людишки уныло грызут чебурекиНо ангел в снегу разгоняет торговлюСнег омывает нас белою кровью —И ничего никогда не бывает навеки
Обречённые чувства так хороши на бумагеИх обрывки взлетают над бездной, как белые флагиНо мы были здесь, хоть и были недолгоИ пусть в этом нету ни проку, ни толку —Наши портреты не продают в «Рок-зигзаге».
Таитянка
Ночь под вуалью тревожных сумерекТихо сходит с умаАх, только б не спрятались, лишь бы не умерлиМалахитовые терема.Рыбы в сметане и под майонезом —Водоёмом на водоём.Вот так закрывает мою ПолинезиюМой рабочий район.
Лезвия стен. Сон, бессонница, пьянкаПоль Гоген, где твоя таитянка?