Можно ли влезть за поживой, допустим, в дом соседа? Что за вопрос!Но если твой друг оказался скотиной, это уже всерьёзЕсли друг взял билет на предыдущий сеанс – это начало концаТак взорви свою боль, убей клетки памяти и забудь его, подлеца.Эра технократической ноосферы властно вступает в праваЯ видал человека, видел доверие, но я не видел морского льваЯ видал такое, что не прощаемо, и то, что можно проститьИ я мог бы хоть что-то попросить на прощание, но я не стану просить
Если у кого-то есть ручной кит – значит, пришёл его часДолг шепчет: «Сделай». Разум молчит, а сердце отвечает: «Сейчас!»И сердце уходит, а ты остаёшься – хорошо ли тебе, родной?Но ты знаешь, все звери вернутся домой, когда отвернётся НойКогда он напьётся и, сбившись с курса, разобьёт о скалы ковчегА звери пешком доберутся до Курска и станут искать свой ночлегИ они будут жить, и тебе придётся – ежедневно меняя окрасСердце ушло, но оно вернётся. Наверно, в последний раз
Спи, мой ангелСнежинка в лавине,Сметающей мои города.
Цепи золочёны
У меня есть друзья, они ходят ко мне, как в киношкуКак в кино или в цирк, посмотреть на учёного зверяЗатерялся мой мир в океане, где всё понарошкуГде не слышит мой зов даже совесть, глухая тетеряТебе надо быть сильным. Да стань хоть каким Геркулесом,Всё равно не увидишь верхушек деревьев во мракеНу а если относишься к жизни с большим интересомЗначит, ты перед этим приделал 2–3 полтораки
Этой ночью кот учёныйСбросит цепи золочёныИ шагнёт в свой новый високосный год
Вот девчонка трёх лет. Если выживет, будет невеста«Грабь, что плохо лежит». Стань верен, парнишка, девизуЯ стреляю в портреты дремучей родни. Вот так вестерн!Кот в цепях золотых, весь шатаясь, идёт по карнизу
И всё так же вперёд, через долгие, долгие годыМежду счастьем и болью, весной и усталостью междуТолько в клетке души бьётся солнечный кот, царь природыЕсли это надежда, то пусть это будет надежда,ЧтоЭтой ночью кот учёныйСбросит цепи золочёныИ шагнёт в свой новый високосный год
Всё должно повториться когда-нибудьС кем-то из внуковБудет рухнувший мир подыхать,Как последняя сукаИ белугой реветь, и погибших считать,И распятыхА потом перестройка в 2080-х.
1997
На бенгальский огонь
Стрелки в переходах, как отравленные стрелыДней прикосновенья, как разорванные звеньяФормулу весны напишем на асфальте меломБудем спать зимой, а летом собирать кореньяЛетняя метель бывает реже, чем кометаИ вот встречи стали редкими, как летние метелиА что на самом деле – об этом знают только звери,Жившие за миллионы лет до нашей эры
Я раздобуду воронье крыло с помощью грабежа,Чтобы взглянуть на бенгальский огоньс высоты твоего этажа
В джунглях городских мы одинокие мангустыХрабрые! Летящие к галактике зелёнойБабки продают глаза, наполненные грустью,Купишь – и подохнешь от любви неразделённойКупишь и помрёшь. А через день опять воскреснешьИ пойдёшь домой с кривой ухмылкой дезертираХэй! Кто не знает цену рассчитанной изменыЗа секунду до начала сотворенья мира?
Экваториальные созвездия не светятЭкваториальные созвездия не гаснутЭкваториальные созвездия не встретятИ не побегут к тебе сквозь чёрные экраныС дерева спускается восьмое чудо света —Когти, словно бритвы. Хвост, как сабля самураяА ты идёшь, спокойная, вдоль синей кромки лета,Позабыв придумать имя для земного рая.
Катастрофа
Спят небесные светила. Умер БогСпит планета, словно каменный сурокВ день прекрасный и распевныйВ этом госпитале древнемЯ валяюсь, как забытый огонёк
Время замерло и поскакало вспятьСколько можно мне лежать, охреневать?Бедный гений на чужбинеНа казённой на перинеЗверь диковинный. Палата номер пять
И соседи у меня – простой народИм до выписки три дня. Барсучий взвод!Я же вечно буду ранен,Как Чапаев на экранеНа последнем на дыхании, урод