«Интернационал»
Запад есть Запад. Восток есть Восток. Между ними всегда обрывНо может быть мост. И этот мост зовётся action naiveКогда Рашид перебрался в Москву, он думал, что там лафаЧто там всюду ходят доступные скво. И вместо скинов – антифаНо кругом сновал люд со своими котомками. Страшный железный вокзалНависал над Рашидом чёрным китом, громадный, как Тадж-МахалВсе туземцы, как паззл, расставляли рамс. Все их скво бухали абсентИ Рашид приуныл бы, но вдруг в этот час его не заметил ментА вернее, заметил. Но рассудил: что взять с тупого хача?..И вертел дубинкою, крокодил, со сноровкою циркачаИ он двинулся дальше ловить людей, у которых есть, что ловить,Но Рашида не остановил злодей. И значит Рашид будет жить
И с тех пор его жизнь сверкала. И не была на нулеДвадцать четыре балла по двенадцатибалльной шкале
И довольный, что спас свою жизнь от мента, Рашид снизошёл в метроВниз, где люминесцентная пустота превращает цифры в зероТам гремел эскалатор, там шёл состав, принося мириады бедИ Рашид упал на скамейку, устав. Рядом сидел скинхедЕго звали Вованом, но он предпочёл имя Вольфганг – оно вернейНевесомость в мозгах. На руках наколки. Так принято у парнейВольфганг ждал на скамейке свою подругу. Та любила слушать «Rammstein»Но он вырвал её из неверного круга, включив ей «Sham 69»И с тех пор его жизнь сверкала. И не была на нулеДвадцать четыре балла по двенадцатибалльной шкале
А тем временем Маша наводила глянец, бормоча про себя: «Да ну…Затянулся и так мой любовный танец. Не поеду на стрелку к скину.Притомили свастики, прочие фишки. Не могу больше видеть скинов!»И она потянулась к записной книжке. Ей попался Андрей Смирнов– Как дела, Андрей? Не виделись долго… 7 часов? «Парк культуры»? О’кей!Мы пойдём в пивбар. Ты возьмёшь пиво «Волга». И мы будем глазеть хоккей.Скин смотрел на часы, потихоньку зверея, проклиная и всё, и всяА Смирнов погружался в волны хоккея. И молча набухивался
(итак)Вольфганг думал: «Ещё раз увижу Машу, обломаю рога… Коза»И тут он видит ровесника (может, чуть старше), что дремлет, прикрыв глазаИ он сразу понял, что весь mein kampf надо срочно сдавать в архивИбо выше всех принципов есть тот кайф, что зовётся action naiveОн хлопнул Рашида по плечу: «Эй, чучмек, пойдём делать дела!»И кассирша вокзала, снега бледней, деньги им отдала.И потом кто-то видел их в Маракайбо, в ресторане «Отеля-Палас»…А Смирнов всю жизнь орал «шайбу-шайбу». А Маша вообще спилась.
И с тех пор наша жизнь сверкала. И не была на нулеДвадцать четыре балла по двенадцатибалльной шкале
Запад есть Запад. Восток есть Восток. Между ними всегда обрывНо может быть мост. И этот мост зовётся action naive.
«Когда закончатся неоновые ночи…»
Когда закончатся неоновые ночиИ утро выбежит к девчонкам и парнямМы снова выйдем на окраины обочинСтрелять по чёрным равнодушным воробьям,И обмелеют приблизительные рекиПод точным взглядом молодых усталых глазВраги отступят в невернувшиеся степиИ будут ждать, когда пробьёт их подлый час
И нас с тобою назовёт лесным пожаромИнтеллигенция и прочее зверьёИ разбежится по вечерним тротуарам,Чтоб не мешать нам строить наше зимовьёМы будем строить зимовьё на прочных сваях,Неподотчётных летаргии глупых льдовВедь мы страшнее самых страшных негодяевДля вопросительно настроенных скотов
Мы будем жить по безналичному расчётуУравновесив график злых и добрых делМы соберёмся в истребительную роту,Чтоб наш народ буквально делал, что хотел!Чтоб каждый делал, что хотел в пределах нормыИ время весело сжигало свой резерв…В краю единства содержания и формыНигде не будет разрумянившихся стерв