В этот день я купил себе ангелаШального, как принадлежность к родной земле.
Вечеринка
Вначале было слово. Потом – разборкаС разбитым в кровь еблом я ушёл в метроЯ рад бы умереть, как Гарсия ЛоркаНо жизнь мне говорит: «Поступай хитро!»В мои глаза попала твоя соринкаПодснежник обернулся трухлявым пнёмЕщё одна весёлая вечеринкаОкончилась погасшим в глазах огнём
Разбитые часы, зеркала, бутылкиЯ рад, что мы вернулись в родной окопЗачем ты смотришь в зубы свой кобылке?Она не довезёт даже в КонотопПривычная к потерям морская свинкаОскалила клыки самым долгим днёмЕщё одна весёлая вечеринкаОкончилась погасшим в глазах огнём
Поля моей страны часто топчет тракторРазбитые сердца фаршируя льдомОставлен нам один нехуёвый фактор:Полшанса уцелеть и не стать скотомВ горящем океане звенели льдинкиПод этакую музычку и заснёмЕщё одна весёлая вечеринкаОкончилась погасшим в глазах огнём
Мне впадлу жрать косметику вместо хлебаИ защищать откормленный Белый ДомЯ помню, как эстетика псевдонебаВоспитывала наших парней трудомЯ помню, пацанёнок играл в шпионаА после повзрослел и пошёл в расходНа уровне зари над рублёвой зонойРасплата за надежду – семь пуль в животОт жизни еле прожита половинкаА смерть уже топочет стальным конёмЕщё одна весёлая вечеринкаОкончилась погасшим в глазах огнёмПрикинь, старик, ещё одна вечеринкаОкончилась погасшим в глазах огнём.
Ружья Тёплого Стана
Её звали Люда, она жила в Тёплом СтанеГде быт контролирует мафиозный законГде каждый, кто выжил в неполные восемнадцатьСтановится хищным, как трёхголовый дракон.Отец Люды был неистов, как десять тысяч фашистовВзломал ларёк – и сел ни за что в тюрьмуОн топчет зону, каждый день подвергается шмонуИ гасит всех, кто чувствует злобу к нему.Жалко папаню – но что же теперь поделатьКаменный город в нём не признал своегоА Люда взяла винтовку, рано утром зашла в ментовкуИ расстреляла всех их до одного
Вдоль перерезанных улицНа выжженные поляныВперёд, нас с тобою прикроютРужья Тёплого СтанаЗа тридевять километров,К родному стеклянному домуИз огненной мышеловкиК райскому аэродрому
Его звали Стёпа, он был контролёром по вкладамНо как-то под вечер, идя из сберкассы домойРешил: «Стану вором. Что тут поделать, так надо.Хватит работать. Отныне мой бизнесс – разбой.»Степан встретил Люду однажды на дискотекеВдали серебрилась огнями Москва-рекаОни познакомились и, взявши друг друга за руки,Тут же обули какого-то мужикаВдоль перерезанных улицНа выжженные поляныВперёд, нас с тобою прикроютРужья Тёплого СтанаШаг в сторону от размолвкиК родному стеклянному домуЗа тридевять километровК райскому аэродрому
Они пили водку, стреляли из пистолетовБесстрашно гуляли по криминальной тропинкеОни не боялись местных авторитетовИ не спешили на собственные поминкиИ их как-то звали, но они об этом забылиКогда били морду тупой мещанской лунеИ падали навзничь в мягкое облако пылиПод милицейскими пулями на своей карманной войне.
Расстояние до станции «Огонь»
Радужный прицел на перекрёстке без приметРеорганизованный закатГубы обескровлены разрывами ракетКак сердцебиение не в такт
Небо перекрашено прошествием недельВсё равно нельзя его отдатьНад моей страной, как будто шмель, летящий в цельВерностью затянутая гладь
Воля отвечать ударом в морду на ударВсем, кто раньше был с тобой знакомВырастет весна свирепой, словно ягуарОзарённый солнечным венком
Молния сжигает нарисованный настилОблака и лишние мечтыТающий в печурке снежный барс заговорилПро разряд электропустоты
Иглы ностальгии оцарапают крылоЛедяным теченьем быстрых рекПросто нас разъединяет мировое злоГосударство и двадцатый век
Чтобы не пустить нас из магнитного кольцаВ нашу затуманенную дальЧтобы я вдруг понял, что дорога храбреца —Это ледяная вертикаль