Может, это лай белой лайкиМожет, это выход из клеткиМожет, это в стаю собираются чайкиЧтоб на небе стать пятном незаметнымЧайки счастья
Было время, неоправданность, школаОтделения, разбой, водкаНе скажу, что человек сволочьНо черта подведена чёткоНа арене с мировым зверемГлавный приз – двухместный рай-теремЗаколочен, но уже предназначенИ на облаке смеётся удача
Может, это лай белой лайкиМожет, это выход из клеткиМожет, это в стаю собираются чайкиЧайки счастья быть всегда откровеннымЧайки счастьяМеханизм не может быть добрымОн для этого и был собранЧтобы кто-то на пути млечномС головой был занесён снегом вечнымЧтоб крылатая подводная лодкаПродала себя тайком за копейкиИ уже не просто там кто-тоМы с тобой стоим на этой ступеньке
Может, это лай белой лайкиМожет, это выход из клеткиМожет, это в стаю собираются чайкиЧайки счастья умереть одновременноЧайки счастья
И я бежала по минному полю неба,Гектар за гектаром вытаптываяГоворящие небесные луга.Мне встретился Лунокот.Он подошёл ко мне и сказал: «Смотри!»Я оглянулась и увидела белые горы.«Что это, снег?» – спросила я.«Нет, – отвечал Лунокот зябким голосом. —Это не снег. Это соль людских слёз.И, знаешь, теперь соль никогда уже больше не будет дефицитом».И я проснулась посреди улицы, окружённаяплотным кольцом людей.
Утро над Вавилоном
Воскресное утро над ВавилономМне не надо идти к проходной,И будильник не станет будить меня звономВ очередной выходнойПойду в зоопарк. Я слышала —Там можно легко отдохнутьИ возьму в киоске бутылку,Чтоб поскорее нырнутьВ синее облако грустиЯ знаю, оно не отпуститЯ совершенно однаРядом резвятся деткиШвыряют зверям монеты,А я сажала бы в клеткиГосударства или планетыДа сколько же это можноЖить, не зная, чего тебе надоИ смотреть на зверей, похожихНа добрые автоматыЖизнь – почтовая маркаЯ стою посреди зоопаркаЯ совершенно одна
Тихие, мудрые звериИх глаза – огни БайконураИщут из клеток двериСмеющиеся лемурыЛемуры смеются хмуроГлаза – словно чайные блюдцаЯ бы купила лемура,Но лемуры не продаютсяИ вот я пью водку «Starka»И стою посреди зоопаркаЯ совершенно одна
Здесь в России тусклое солнцеИ вообще неправильный климатСердце моё не бьётсяИ в ларёк его тоже не примутИ клетки вокруг как стеныЧто вам сказать напоследокЯ не хочу жить как мой предокИ умирать как предокЯ совершенно одна.
Последняя пятилетка
Я – последняя пятилеткаУходящего в прошлое векаПодо мной прогибается веткаНо я прыгаю, словно белкаНегодует людское племяИ дрожат под ногой трамплины;Ухмыляющееся время,Уплывающее в глубины…Скоро время станет другоеИ собьётся с пути дорогаИ немногим хватит покояЗа чертой небесных чертогов
Я – последняя пятилеткаНо жалеть обо мне не надоПодо мною натянута сетка,Чтоб удобнее было падатьЭту сетку любовь и яростьЗаплетали в часы досуга,Чтобы выйти на верхний ярусИ спокойно забыть друг другаПусть забудет каждый, что хочетНу а я рекой-кинолентойУплыву. И однажды ночьюВек разрушенный станет легендой
И не надо меня напрасноЖечь вниманием объективовМне не хочется быть прекрасной,Если гибнет весь мир красивыйЯ – последняя пятилетка,Помогающая усталымЯ – последняя пятилетка,Убегающая по шпалам
И никто не скажет: «Здравствуй»И никто не крикнет: «Стой!»Так раздели со мною холод,Раздели со мною холодОстывающей планеты золотой.
Реки Вавилона
Были реки АмурскиеБыли джунгли СибирскиеИ любовь была.Три секунды. Верьте!И с обрыва хрустальногоЯ летела, печальнаяВедь в конечном счётеВсё приводит к смерти
Я пришла прямо с облакаКрылья сложены ромбикомНо в глазах горитБоль за всю планетуАнгелица усталая,Как же не рассчитала я,Что дороги нетуК золотому веку?
Светлячками-ракетамиФонари незаметныеПровожали вдаль меняИ дарили пламяНе поехать ни в Крым, ни в РимА когда мы прощались с нимБыло тихо. И голос мойИсчезал в тумане