Он тихо посмеивался над ней, поддерживая голову ладонью и упираясь локтём в лежащий на земле плащ. Ещё не совсем понимая вампира, Ноирин не смогла понять, как ей лучше расценить этот смех.
- Это дриады, очень любопытные создания, если ты не знала.
"Дриады..." - она заметно успокоилась, но ощущение слежки, ставшее настойчивым, её не покидало. И больше погрузиться в тихий говор замёрзшего леса у неё не получилось даже с учётом того, что Арон, по-видимому, задремал. Или делал вид, чтобы она расслабилась.
Девушка привычно коснулась груди, пытаясь пальцами нашарить на ней что-то, чего там уже не было. Но потом, со злостью одёрнув себя, закатала рукав и принялась изучать левую руку, на которой зрели синие цветы многочисленных синяков, но боль, успокоенная лекарем "Буревестницы", была уже терпимой. В голове сам собой возник до боли знакомый женский голос:
"Драконов ради, Ноирин, ты же не для этого родилась, Эсмарилльская!"
Она уронила голову на раскрытые ладони, потянула пальцами себя за волосы.
"Не рви мне сердце, прошу тебя."
Сжала губы, скрипнув зубами. Родные голоса сплелись в каменные столбы тронного зала Ледяной Короны.
"Я же тебе говорила, а ты как обычно бросилась в омут!"
"Безрассудная! Безрассудная!!"
В своё оправдание она смогла назвать только одно слово, одно имя:
- Нис... Нисса...
Но голос её сна стал качаться, она попеременно слышала только одним ухом, а под конец её выкинуло вперёд и она лбом обо что-то стукнулась. Дрёма накатила внезапно, и она даже не могла определить, в какой момент воспоминания о прошлом стали крепким сном.
Ещё больше её удивила качка и привычное напряжение бёдер. Затылок утонул в какой-то шерсти. Но внезапная усталость заглушила все мысли и она решила, что даже если её везут работорговцы, то эту проблему она решит позже.
Пахло дублённой кожей, немного сталью. И хлебом. Было непривычно тепло, руки держало что-то мягкое, податливое, тонкое... Плед?
Она открыла глаза. Слева мелькнула какая-то высокая башня в заснеженном поле. Изнутри на ровную землю косыми лучами падал тёплый домашний свет и разносил вместе с собой запах жаренного зайца. Снизу обзор закрывала шея гнедой лошади.
Понимая, что её кто-то везёт, девушка устало задрала голову, увидев перед собой лишь широкие плечи и резко очерченный подбородок. Плечи незнакомца закрывали собой весь мир.
Он заметил её пробуждение, наклонился к ней и сверкнул глазами, как двумя солнцами в ночном небе. Улыбнулся только уголком губы, словно бы на самом деле делать этого не хотел. И отвернулся.
Кто он такой ей было не сильно интересно. Больше хотелось спать.
В полудрёме пробурчала какой-то бред, навеянный собственным сновидением:
- Скажи слугам... Пусть готовят ванную...
Поле раздалось смехом. Это было последнее.
"Мрачен лес и тянет к костру.
В низком небе идёт беда.
Чары зла и морок к утру
Дождевая смоет вода,
А пока вокруг ночь.
Кто мне сможет помочь…
Пламя, душу мою согрей,
Прогони серый страх,
Защити меня от людей
С пустотою в зрачках…"
© Тэм Гринхилл - "Возвращение в Сильваност".
Часть I. Глава 4. Интриган.
Ворота раскрылись скрежетом, ветер ударил в спину. Ветер ударил в спину... Но за спиной же кто-то был, кто-то защищал её о ветра.
Она проснулась.
Сначала - лошадиные голова, шея, под которыми медленно проносится утоптанная дорога. Дорога, местами посыпанная мелким камнем. Не горная тропинка.
Не совсем ещё понимая, где она, Ноирин поднимает голову. Высокие каменные стены со сбитыми зубцами, две охранные башни, в которых мелькает слабый огонёк. Ворота чертят на земле длинные полукруглые полосы.
Ночь чернилами залила небо и зажгла мелкую россыпь звёзд. Тонкий слой снега на земле стал чёрным, и невозможно было угадать его глубину. Ветер чертил внизу белую паутину из мелкой снежной крупы. За спиной шумели сучьями деревья ближайшего леса. Пахло чем-то гадостным.
Лошадь оступается, и банши кидает вперёд, на крепкую шею. Она судорожно пытается ухватиться за повод, шарит руками, но его нигде не находит.
- Проснулась?
Низкий бархатный голос. У владельца глаза цвета солнца и мёда.
- Да...
Он ведёт лошадь, посматривая на банши искоса и как-то недовольно, словно бы Белояр был бы совсем не против отсутствия Ноирин в окрестностях Элдарона. Но он молчит, едва заметно кривя губы. Повод от лошади в его руке натянут и доставляет животному неудобства.