И Ниссе, Наместнице Эсмарилла, в чьих руках вся власть, совсем не хочется её смерти.
Венец не удерживает её волос, и высокая причёска стреляет локонами, падающими на её плечи стальными стрелами.
Кажется, сердце не выдержало.
А спина - ровная.
"Льётся песни печальный мотив.
Ничего, что слова непонятны.
Эта песня о долгом пути,
И о мире, таком необъятном.
Пусть ведёт нас звезда в даль по этой дороге
И нескоро конец, да и будет ли он?
И достанет сомнений, забот и тревоги.
Путь ведёт в бесконечность по Кругу Времён."
© Тэм Гринхилл - "Начало пути".
Часть I. Глава 2. Алые паруса "Буревестницы".
(Ред. от 16.03.22)
Она продрогла, на ноге и боку зрели синие гематомы. Целительница сказала, что у неё порвана мышца левой руки. К собственному счастью руки этой Ноирин вообще не чувствовала.
Ей повезло. Как обычно. Её везение - стайка роанов. Они вытащили её из воды.
На камнях, облизанных водой, лежали существа, кутающиеся в коричневые толстые шкуры тюленей. Кареглазые мужчины и женщины, с любопытством, которое едва могло победить какую-то врождённую звериную осторожность, на неё поглядывающие. Ноирин шмыгнула носом, укрывшись воротом куртки.
Будущая метель назревала. Утро сменилось полуднем, но здесь, внизу, где нависающие над головой горы, словно когти застывшей много веков назад твари, сжирали весь свет, царила абсолютная полутень. Только яркой точкой где-то далеко и высоко - замок Ледяной Короны, замок рода наместников, замок предательницы Ниссы.
Ноирин унесло течением куда-то на восток. Сознание она потеряла ещё только ударившись о водную поверхность. Но мысль была, жила в её голове: "Спаслась."
Молодая женщина-роан, сделав себе над плечом низкий каштановый хвост, села рядом с ней на обломок скалы. Перед ними - разинутый в зевке рот пещеры, где они все спрятались от приближающейся непогоды. Пахло рыбой.
- Роаны могут провести банши домой, в Эсмарилл.
Ответила прежде, чем успела подумать:
- Нет!
Они встретились глазами. Её - удивление, Ноирин - страх.
Молодая банши тут же отвернулась. Спрятала глаза за волосами цвета стали. Во рту был вкус голода.
Роан-целительница молчала. И от неё пахло рыбой.
Это было странно. Эсмарилл - единственный дом банши во всей Нави, они не могут его боятся.
А Ноирин боялась. Сильно. И от этого все признаки её расы смотрелись нелепо и как-то искусственно: бледность, худоба, острые длинные ногти на пальцах, широкая грудь, вмещающая в себя основной орган дыхания, и длинная трещина рта, смотрящаяся на её лице, как старый шрам из-за тонких губ.
Но не это было главным, что выдавало в Ноирин банши. Главным были чёрные полосы под глазами, словно нарисованные через трафарет тушью. На бледной коже они выдавались страшным изъяном, загноившейся раной. И очень напоминали слёзы.
Эсмарилльская смотрела в открытый рот пещеры, сидя у неё в глотке. Белая пелена накрыла пустое пространство ветра, поднимающего на бурной горной реке волны.
Куда не уйди, а пейзаж всё тот же: чёрные скалы, белый снег. Его не меняет даже почти синяя река. Сизым горам плевать на время года: во всей Нави сейчас деревья сбрасывают рыжую листву, укрывая землю. И только здесь нельзя определить степень этой рыжести, словно бы ты внезапно отрезаешь себя от всего мира: будучи на самой высокой точке материка Гипербореи, ты не видишь ничего. Странно, но факт.
Один из роанов поднялся на ноги, накинул на плечи коричневую толстую шкуру и, уйдя в воду, словно специально махнул своему народу на прощание тюленьим хвостом.
Эти роаны слишком добрые для Сизых гор.
- И куда же ты пойдёшь?
Ноирин вернула взгляд на женщину-роан, сделав это аккуратно и заранее спрятав свой страх глубоко-глубоко внутри.
Если Нисса прикажет им выдать Ноирин - у этого доброго и услужливого народа не будет выхода...
Банши сразу представила, как будет ненавидеть их, если они сдадут её Наместнице. Но фея-тюлень своими глазами грела её душу, замёрзшую на холодном ветре и в талой воде. И этим тёплым глазам очень хотелось верить.
- В Шахты, - перебивая зевоту, ответила девушка, - Там на "Буревестнице" в Элдарон.