Вряд ли стоило это говорить.
- Разве ты беженка? - в тёплых глазах - удавление. От роана несёт сырой рыбой. Особенно изо рта.
Ноирин скрипнула зубами. Да - правда.
- Нет, - ложь.
Роан-целительница слабо кивнула и ушла. Она не поверила ни единому её слову. Ноирин это практически не волновало. Только хотелось спать и не чувствовать, как ей холодно и больно.
Пахнет метелью. А снег в воздухе скрывает чёрные скалы, превращая весь мир в снежно-белую сказку. И через вой ветра - садистски весёлая песня воды. Шум собственной Родины тихо усыпил банши и та, уперевшись головой о каменную стену пещеры, заснула.
***
"Что б ты сдох," - Арон ослепительно улыбнулся и пожелал старику-кентавру удачного дня. Кентавр улыбнулся в ответ и убрал тяжёлое заднее копыто с его ноги. Арон представлял, как его мизинец превратился в кровавый фарш внутри чёрных сапог.
День был крайне неудачным. Возвращаясь домой с далёкого материка Акиремы, раздираемого войной между захватчиками-колонистами и коренным населением, родная Гиперборея его только раздражала: от портового городка до единственного на весь материк города, предоставляющего услуги по воздушной перевозке - всё бесит. И осень - особенно. Грязная, холодная и пошло-рыжая, как родная сестра.
И что ему докладывать начальству? Будто Азами без него не узнала бы политическую обстановку в Акиреме. Столько молодых талантливых разведчиков, а отправляют его. Сам себе дал обещание на Азами обидеться. Как только окажется дома - в Элдароне.
В кармане звенели последние деньги - на билет "Буревестницы". И домой. В свою комнату, на свою постель. Страшно хотелось снять с себя грязную пыльную одежду, бросить её в угол комнаты и лечь поспать. Не в поле, не на земле, а в комнате, на кровати. И проснуться не от собачьего холода, не от белёсого инея, а от крика чёртового петуха под окном, которого он ненавидит. Но именно сейчас - страшно по нему скучает.
Шахты, небольшой город, основанный когда-то предприимчивыми гоблинами и гномами, рос вверх, карабкался на близлежащие голые горы. Город, словно паразит, вгрызался в камень, вырывал из него уголь и металл, словно голодное животное, нашедшее падаль. Потом своим производством коптил небо над собой, приближая ночь с каждой минутой. Длинные узкие улочки, словно выброшенные на землю длинные черви, всё время меняли свои очертания, извивались между собой и медленно друг друга поедали.
Сегодня пасмурно. Свет с неба льётся серый, блёклый. Иногда плотные облака расходятся, и где-то на Шахты падает солнечный луч, создавая на пустых каменных колоссах островки света. И в этих островках жизнь кипит сильнее, чем во всём остальном городе: от солнечного пятна к следующему бегут дети, пытаясь опередить чёрных линяющих птиц и замёрзших за ночь бродячих собак.
Арон свернул за угол, ориентируясь по самой высокой башне города, представляющей собой металлический каркас, обтянутый тряпками.
Ещё два поворота в пасмурном городе и он будет у цели.
- Сказано тебе, иди отседова! Иди! Не продам!
Разведчик слегка притормозил, смотря на крохотную лавочку у подножия полой башни. Там богато разодетый зелёный гоблин ссорился с фигурой в чёрном.
Фигура в чёрном была женской. И она, отправив ногой лежащий камешек в полёт, собралась уходит. И повернулась к Арону лицом.
У неё были потрясающие холодные синие глаза.
Они встретились с ним взглядами, и девушка поспешила ретироваться. Арон же следил за ней, подсознательно чувствуя что-то неладное. Внезапно пропала вся его злоба на начальницу Азами, ненависть к холодной осени и желание мягкой постели. Она бесстыдно завладела его вниманием.
Её звали Ноирин.
И она была банши.
Банши Арон ещё не видел. Но узнал безошибочно.
Она ударилась плечом о проходившего мимо тролля и свернула во двор таверны, исчезнув из поля зрения разведчика.
- Вампирья рожа, покупай, пока не разобрали!
Пытаясь выбросить образ уходившей банши, Арон кивнул лопоухому гоблину и полез в карман.
- Здаров, Полонь. А девку чего ты не пустил?
- Банши на борту - к большой беде, - Полонь суеверно осёкся, взглянул в ту сторону, где скрылась Ноирин, - А если эти куры ещё и из своего гнезда высовываются, так вообще... - он замолчал, доставая из кармана исхудавшую стопку жёлтых билетов.
Арон внезапно понял, что сделает большую глупость.
- Дай два.
Полонь дёрнул ушами и посмотрел на него с подозрением.
- Со мной Сиверд.
Гоблин неожиданно поверил и отсчитал две бумажки, обменяв их на горсть золотых монет. Арон почувствовал, что ему стало легче ходить. И дело было не в ушибленном пальце. И пожалел об этом.