Очевидно, протез не разделял Малению и её… дочь.
Сердце фаната вайфу радовалось как никогда, видя, какой счастливой стала девушка, вновь взяв меч в привычном для себя хвате. Обычно не проявляя слишком много эмоций, теперь Миллисента во всех смыслах светилась от счастья.
Правда, долго радость не продлилась.
Теперь, когда основная часть квеста была завершена, пришло время расставания.
— Ты сделал для меня больше, чем кто-либо ещё в моей жизни, — улыбнулась печально Миллисента. — Будь в этом смысл, мой меч давно принадлежал бы тебе, но… в этом нет смысла.
Девушка отвела взгляд.
Она была слишком слаба. Обычно невозмутимый мужчина перед ней находился на совсем другом уровне, настоящую опасность ему могли представлять лишь те, кто сметут несчастную воительницу, толком и не заметив. Даже с протезом.
Константин молчал, внимательно слушая девушку.
— Я вижу, как ты постоянно занят, — негромко произнесла Миллисента. — И сколько де… квестов тебе нужно закончить прежде, чем ты станешь полноправным королём Элдена… Теперь, когда я смогу войти в полную силу, я… мне н-нужно…
Она не хотела покидать мужчину. Но вместе с тем понимала, что должна была. Хотя бы на время. И дело было даже не в том, что мужчина должен сосредоточиться на чём-то более важном, но и в том, что, будучи воительницей, ей хотелось в полной мере вкусить сражений.
Находясь рядом с Погасшим, красноволосая воительница подсознательно понимала, что постоянно находится в безопасности. Ей нравилось это чувство, но оно ограничивало её, не давало раскрыться.
И Костя и сам понимал это, несмотря на все свои опасения.
— Я понимаю, — сурово кивнул Константин, поддерживая девушку. — У тебя есть и свои квесты.
Миллисента железной хваткой вцепилась в слова мужчины.
— Да! Квесты! Я должна закончить квесты прежде, чем мы встретимся вн…
Красноволосая едва не задохнулась, оказавшись в крепких объятьях мужчины. Она уже думала что-то сказать, но тут почувствовала, как сила мужчины проникла в неё.
И вновь несломленная воительница столкнулась с испытанием железной воли.
Погасший же пытался помочь вайфу настолько, насколько мог. В частности, как можно основательнее подавить гниль внутри Миллисенты. Наполнить её внутренним светом настолько, что пройдёт не один и не два дня прежде чем гниль, подавляемая иглой злого маленького мальчика, сможет сделать хоть что-то. Практикуясь на драконице, в какой-то момент он начал примерно понимать, в чём была основная проблема.
Гниль была проявлением силы Внешнего Бога. И если в случае какой-нибудь поражённой гнилью драконицы было достаточно вывести заразу и затем просто исцелить её…
То в случае Миллисенты нужно было с концами отрезать связь гнили с Внешним Богом, и лишь затем у него появится шанс окончательно её исцелить.
Мужчина знал, где и когда этого можно было добиться.
— Наши квесты вскоре пересекутся вновь, — удивительно чувственно произнёс Погасший, смотря в бегающие глаза Миллисенты. — Возможно, мы даже вместе пофармим. Хорошо?
— Д-да…
Голос красной как рак несломленной воительницы был настолько тихим, что, если бы не ненормальный слух мужчины, можно было подумать, что она промолчала.
Кажется, это был самый романтичный момент в жизни казуального хардкорщика.
Константин медленно отпустил едва стоящую на ногах вайфу, дав ей немного времени на то, чтобы прийти в себя.
— Почему… — неожиданно прошептала девушка. — Я же просто заживо гнию…
Константин нахмурился.
Если бы какие-то еретики пытались оскорбить вайфу, то всё было бы просто и понятно. Но когда сама вайфу это делала, то ситуация становилась крайне тяжелой.
Намного тяжелее любого привычного мужчине челленджа, которые раз за разом заставляли Костю выходить за всевозможные пределы.
— Если бы меня интересовала внешняя оболочка, то я никогда не стал бы считать себя истинным фанатом вайфу, — как никогда сурово произнёс Костя. — Ты — одно из немногого прекрасного, что есть в этом мире.
Если бы не вайфу, то мужчина никогда бы так не трайхардил. Свет вайфу закалил его дух так, как не закалило ничто. Каким идиотом он был, разделяя внутреннего фаната вайфу и потного соулслайкера?
Эти две черты дополняли друг друга с самого начала.
Услышав столь неожиданный комплемент, Миллисента готова была провалиться сквозь землю.
Она не считала себя сколь-либо прекрасной. Заживо гниющее тело, только и всего. Сама Миллисента с трудом узнавала в себе женщину, так что говорить об остальных?