Слова Кости стали последней каплей для уязвлённой гордости полубога.
Мелина печально вздохнула.
— Кинжалы.
Дзынь! Дзынь! Дзынь!
Меч в руке Кости наполнился частичкой его силы, покрывшись золотистыми трещинами. Стоило мужчине отбить летящие в него кинжалы, как оружие развалилось на части.
Новый меч как ни в чём не бывало появился в руке Погасшего.
И Внешним Богам было неведомо, сколько хлама он, путешествуя по Междуземью, без лишней мысли отправил в подпространство.
Сущность классического игрока в любую РПГ так просто не пропьёшь.
Видя приближающегося полубога, казавшегося Константину уже далеко не таким большим, как раньше, Погасший улыбнулся.
— Диагональный удар мечом.
Дзынь!
Меч, столкнувшись с орудием полубога, наполнившись светом, выдержал удар, впрочем, после этого практически мгновенно рассыпавшись на бесчисленные частички.
Морготт, видя, как меч рассыпался в руках Погасшего, зарычал, со всей возможной скоростью и силой сформировав золотистый молот, которым он замахнулся на Константина.
К сожалению, ещё до того, как он успел сформировать его, до ушей полубога уже успело донестись:
— Молот.
Бам!
От удара поток ветра оказался столь сильным, что с Мелины слетел капюшон. Потоки энергии оказались такими, что одним фактом своего существования могли убить десятки людей. Девушка негромко кашлянула в кулак.
Выражение её лица оставалось полностью безразличным.
Безусловно, полубог понимал, что не мог ничего сделать Погасшему. Он воочию смог увидеть разницу между ними, наблюдая за сражением его глупого брата и собранной чернью в белом армии.
И всё же…
Он надеялся, что мог хотя бы поцарапать безумца. Глупая, наивная надежда, подкрепляемая гордостью.
Гордостью, которую грозились разорвать голыми руками.
Самый обычный щит, наполненный неподвластной простым казуалам силой, выдержал удар молота. И пусть он после этого сразу же рассыпался на мелкие кусочки…
Косте оружие было не обязательно.
Покрытый светом кулак врезался в челюсть полубога, отправив того в полёт.
Удар!
Кажется, на миг Морготт увидел перед глазами тянущую к нему руки Богиню. Но, к сожалению, это были всего лишь кратковременные галлюцинации, вызванные, судя по всему, сотрясением.
Константин мог продолжить нападение, но вместо этого ограничился одним ударом, оставшись стоять на том же месте.
Полубогу потребовалось несколько секунд, чтобы просто понять, где он вообще находится. Он, проклятое дитя, благодаря своей конституции обладал на редкость крепким телом, но то, с какой силой его ударил ненормальный, было…
Просто нечестно!
Такой перекач должен был быть вне закона!..
Золотистая энергия, подчиняясь воле дитя Богини, сформировалась в длинное копьё, с которым полубог смело побежал на Погасшего, воинственно закричав.
Он не собирался сдаваться, как бы глупо со стороны не выглядел!
Мелина, видя поведение брата, поджала губы, почувствовав лёгкий прилив стыда. К Косте она давно привыкла, её же брат…
«Он ведёт себя словно мальчишка…»
Вспоминая поведение Константина, когда она подарила ему дубину, девушка неожиданно пришла к выводу, что, кажется, мужчины переставали расти намного раньше, чем думают многие женщины.
Позже ей нужно будет обдумать это.
Удар!
Не только не став раздеваться, мужчина в том числе отказался в этом бою от перекатов, ограничившись лёгким отскоком. Казалось, мужчина всего лишь сделал один-единственный шаг назад, удивительно медленный и неряшливый, но…
Каким-то образом его хватило, чтобы удивлённый Морготт проскочил мимо своей цели, пронзив энергетическим копьём разве что воздух.
На секунду застывший прямо перед Погасшим полубог встретился с ним взглядом, чувствуя, как глупо выглядит со стороны со своим копьём.
Впрочем, это была лишь секундная мысль.
— Вот же дерь…
Удар!
Наполненный светом Солнца кулак вновь прошёлся по лицу полубога, ещё больше приблизив его к объятьям матери.
Кажется, благодаря новому удару Морготт увидел, как она ему впервые улыбнулась.
— Ты должен остановиться, брат…
К несчастью, голос сестры вывел Морготта из мира фантазий, заставив вновь вернуться в крайне неприятную реальность. Чувствуя, как впервые за очень долгое время у него подкосились ноги, словно на него упала гора, полубог облокотился на собственное копьё.