К чести Константина, он правильно всё понял.
Ну, или почти.
Взгляд опытного фаната вайфу загорелся подобно двум лучам, едва не сбивая удивлённого Рожера с ног.
— Жизнь заставила меня принять, что вайфу ещё и женщины. И, пусть это и неразрывные понятия, отличия всё ещё есть. Я не перестану быть фанатом обнимающей вайфу, но это не значит, что я собираюсь уводить у кого-то женщину.
Костя поднял руки к Солнцу.
— Восславляя Солнце, мы в том числе помогаем друг другу проходить хардкорные моменты, направляя несчастные души соулслайкеров к эндгейму. Как я могу с гордо поднятой головой восславлять Солнце, портя другому фанату вайфу прохождение?!
Пусть Рожер и не понял всех слов, сказанных Погасшим, почему-то ему захотелось всплакнуть. Из глубин души воина-чародея поднялось странное тепло, глаза загорелись.
Мужчины достигли взаимопонимания.
«Что?»
Грейолл и Фия странно переглянулись, уловив ещё меньше сути. Кажется, это был разговор, который могли понять только два соулслайкера-фаната вайфу, пусть один из них ещё не до конца осознавал свою суть.
Чародей какое-то время молчал, над чем-то размышляя, после чего приподнял шляпу, глубоко поклонившись Косте.
Константин, оценив действия казуала, поклонился в ответ.
В следующий момент Рожер сорвался с места, на полной скорости направившись на невозмутимого Погасшего. Над мужчиной возникли голубые энергетические клинки.
Очевидно, он собирался выдать максимум, пусть и понимал, что, будь воля противника, тот не смог бы и задеть его.
К счастью, Погасший не собирался относиться к противнику неуважительно. Не после того, как увидел в Рожере фаната вайфу.
В руке Константина возник меч.
Наблюдавшая за всем со стороны Великая драконица не понимала происходящего. Ей было достаточно лишь мазнуть взглядом по человеку, чтобы понять, насколько тот был, относительно её благодетеля, слаб. Не мог этого не понимать и сам благодетель.
Достаточно было одного удара, вспышки энергии, чтобы человек испарился, словно его и не было.
Но при этом драконица увидела не мгновенную смерть, а…
Настоящий поединок.
Мужчины обменивались взмахами клинков. Над их головами мелькали магические клинки, заставляя друг друга отходить и уворачиваться от них, часто комбинируя защиту и нападение.
При этом могло даже создаться впечатление, что её благодетеля теснили: обычное железо не выдерживало ударов магическим клинком, из-за чего мужчине приходилось спешно отступать и доставать из ниоткуда новый клинок, вновь вступая в схватку.
Он мог разломать меч вместе с телом противника голыми руками, но не делал этого, каким-то образом получая наслаждение от поединка.
Пожалуй, только по реакции мужчин и можно было понять, кому на самом деле схватка давалась тяжело: с лица её благодетеля ни на миг не сходила довольная улыбка, взгляд мужчины горел.
Рожер же, безуспешно пытаясь загнать перекачавшегося казуального хардкорщика, лишь сам всё больше и больше уставал.
Начать стоило с того, что он с самого начала был не в идеальной форме: окружающая энергия отравляла его и, пусть он пока мог противиться ей своей собственной силой, в какой-то момент должен упасть и обречь себя на судьбу хуже смерти.
Кажется, чародей это и сам понимал.
— Я признаю поражение, — выдохнул Рожер, опустив меч.
Прямо перед его лицом застыл направленный на него клинок, заставив немного нервно хохотнуть: наверное, было неправильно оканчивать поединок прямо в момент удара противника.
К счастью, Погасший вовремя остановился.
Константин убрал железяку в одному ему понятное место, после чего, смотря в глаза воину-чародею, поднял руки к Солнцу.
— Восславь Солнце!
Рожер, поправив шляпу, весело засмеявшись, и сам поднял руки, восславляя Солнце.
Определённо, ни оно (либо Оно?), ни его безумный Погасший не вызывали у него какого-то непринятия. Лишь надежду.
— Боюсь, мне нужно идти, — стала улыбка чародея чуть более вымученной. — Мои силы уже подходят к концу, а это место…
Константин, ничего не говоря, подошёл к казуалу, после чего хлопнул того по плечу, передав буквально каплю своей силы. Вместе же с этим толчком удивлённого Рожера подхватил поток благодати, унося прочь.
Теперь никто не препятствовал дороге к спутнице мёртвых, встав напротив неё.
— Я хочу тебя обнять.
Фия слабо улыбнулась.
Увидев от начала и до конца не имеющий смысла поединок между ним и милым Рожером, она немного лучше поняла слова Константина.