И Константин определённо мог сказать, что она и впрямь сожалела. Мужчина мог понять Малению: ему тоже хотелось вновь насладиться сладким дзынь-дзынь-дзынь…
— Я буду ждать, пока ты восстановишься, — улыбнулся мужчина.
Женщина недолго помолчала.
— Однажды алый цветок распустится снова. Тот, кто проклял меня…
— С нетерпением буду ждать его появления.
Маления удивлённо подняла взгляд на безумца, думая, что тот шутит, но…
Нет. Константин был абсолютно серьёзен. Казалось, он был даже рад, что Внешний Бог Гнили был жив и, более того, однажды обязательно вновь попытается прорваться в Междуземье.
Безумец. Помешанный на сражениях безумец. Она увидела, буквально почувствовала это ещё в момент их сражения, но теперь окончательно убедилась.
Маления опустила голову, после чего произнесла:
— Я в неоплатном долгу перед тобой, воин. Моя жизнь принадлежит тебе. Прошу, позволь мне стать твоим клинком, Клинком Кости.
Клинок Кости. Это прозвучало для Погасшего настолько неловко, что ему и впрямь стало неудобно. Впрочем, сдержав маску невозмутимости на лице, Костя невозмутимо произнёс:
— Как хочешь.
Маления склонила голову ещё ниже, не заметив запинки мужчины, после чего медленно поднялась, воззрившись на Мелину и Миллисенту.
Первая её слабо интересовала. Позже она обязательно донесёт до неё, что не собирается даже думать о том, чтобы у кого-то что-то отбирать. Подобные чувства были слишком чуждыми для Малении. Вместо этого она больше хотела сразиться с мужчиной.
С другой стороны вторая…
Маления уже думала было подойти к застывшей Миллисенте, всё это время смотрящей на лишённую следов гниения руку, но та вышла из прострации быстрее.
Клинок Микеллы… нет, Клинок Кости застыла, удивлённо вытаращившись на то, как та, кто, пусть по странному стечению обстоятельств, но всё же приходилась ей дочерью, счастливо, совсем не скрывая эмоций, расплакалась, едва ли не запрыгнув на не менее удивлённого Погасшего, поцеловав его, вкладывая столько чувств, сколько Маления не испытывала от момента появления на свет.
Она совсем не ожидала от той, кто родилась из её сущности, такого…
На лице женщины почему-то появилась слабая улыбка.
По крайней мере, она прекрасно понимала причину столь яркой реакции.
Впрочем, улыбка пробыла на лице Малении недолго:
— Микелла, наш брат, он…
— Мой избранник знает про его планы.
Спокойный ответ Мелины, наблюдавшей за проявлением чувств Миллисенты, удивил Малению. Видимо, даже без её участия всё было уже спланировано и решено. Раз так, она поможет иначе. В Святом Древе осталось много слуг, которые пойдут за ней, а значит — и за будущим владыкой Междуземья. Нужно было лишь решить вопрос с гнилью. Источник в виде неё самой освободился, а значит — это будет не так сложно.
Уже думая задать вопрос, Маления решила промолчать и просто наблюдать. Кажется, ей нужно было немного лучше узнать того, чьим клинком она решила стать.
Но кое-какие наблюдения женщина уже могла сделать:
«Погасший… падок на женщин?»
Выбравшись из объятий красной как рак несломленной воительницы, мужчина, будто что-то вспомнив, невозмутимо буркнул:
— Я сейчас.
Тело мужчины исчезло. Не прошло и пары секунд, как он вернулся, но на этот раз с девушкой с повязкой на глазах, явно не до конца понимающей, что происходит.
Раз представилась возможность, пора было вылечить и глаза Ирины.
К счастью, теперь у мужчины хватало не только силы, но и умения эту силу применить.
— Константин? — удивлённо пробормотала Ирина. — Где мы?
— Где-то за пределами пространства-времени, в логове Пласидусакса, — невозмутимо ответил мужчина.
Слепота вайфу была далеко не обычной. Лучше было проводить исцеление в месте, где никто в случае чего не смог бы им помешать.
Ирина застыла.
А она ведь только хотела выйти на прогулку. Что же…
Где-то за пределами пространства-времени, в тайном логове древнего дракона из легенд, прогуляться тоже неплохо.
Девушка улыбнулась.
— Я поняла.
Маления вновь перевела взгляд на труп дракона.
Ей было интересно, как отреагирует девушка, когда увидит дракона из легенд вживую…
Впрочем, не то чтобы это интересовало женщину. Были вещи намного важнее.
— Здравствуй… П-прости, что повела себя столь несдержанно…
Спокойный, мягкий, нежный голос смущённой Миллисенты заставил Малению на миг застыть, после чего встретиться взглядом с Мелиной.
Миллисента ойкнула, оказавшись в объятьях той, кого она могла назвать матерью. Мелина понимающе сощурилась.