И даже не это его так удивило, а выражение лица госпожи: обычно холодное, сейчас оно…
…казалось каким-то странно-надутым?..
Нет, конечно же, таким же холодным, как и сама Луна! Но…
Надутым?..
Иджи застыл, чувствуя, что пропустил что-то очень важное. И по первым же словам госпожи он это понял:
— Отныне его слово — моё слово, Иджи. Ты знаешь, что это значит.
Призрачная рука как бы ненароком приподнялась, заставив обратить внимание на кольцо.
Видя, что его госпожа, сохраняя холодный вид, надулась ещё больше, старик едва не снял шлем с головы.
Обычно его госпожа принимала такой вид после «тайного» прочтения (либо, что ещё страшнее, написания) своих книг. Если госпожа будет теперь всегда такой, то Иджи уже даже не знал, как реагировать…
Старого великана пробило на эмоции.
Его маленькая госпожа так быстро выросла. А ведь ещё совсем недавно она была уверена, что останется одна. Это был тот очень редкий случай, когда слуга был рад, что его господин ошибся.
— Хо-хо, получается, теперь у меня нет выбора, господин Константин! Кстати говоря, как вам оружие, которое я сделал?
— Его больше нет, — печально вздохнул мужчина.
Как и нет казуальных Рек крови. Судя по всему, ему придётся хорошенько выложиться, чтобы компенсировать тому самураю стоимость клинка.
— Чудеса… — покачал головой малый великан, примерно представляя, что произошло.
Ничего. Сделает ещё! Судя по всему, в ближайшее время может прибавиться работёнки.
И не нужно было говорить, что Иджи был этому очень рад: он просто умирал от скуки!
— В таком случае, отправимся в путь, господин Константин!
— Можно просто Костя.
Старик засмеялся.
Мужчина, в отличие от Иджи, таким радостным не был: ему вновь нужно было посетить Замок.
Он терялся в нём. Изменившийся до неузнаваемости, наполненный многочисленными существами, чьи судьбы в ином случае никогда бы не пересеклись. Квесты были позади, и теперь он даже примерно не знал, как будут развиваться события дальше.
С другой стороны, лишь посещая Грозовую Завесу мужчина мог собственными глазами увидеть и ощутить те изменения, что он принёс в соулслайк, будь то активно отстраивающие Замок, что уже начал пропитываться запахом морепродуктов от настоящего мастера, слуги, вечно чем-то занятая Нефели, с совсем недавних пор — с детским любопытством разглядывающая всех и вся Ирина, не говоря уже про более… одиозных фигур.
Пропустить появление мужчины в Замке не мог никто.
— Из-за тебя я оказался в ловушке, Константин из Погасших.
К удивлению Константина, в голосе Морготта не было злости. Скорее, усталое принятие. Он даже здороваться с ним не стал.
Костя пожал плечами.
— Хорошо выглядишь.
Стоило Морготту поменять старые обноски на новую, чистую одежду, с вкраплениями золотистых узоров, как он сразу преобразился, став выглядеть заметно величественнее. Судя по всему, и сам Король Знамений это чувствовал, оценив важность внешнего вида, то и дело поправляя мантию на себе.
В такие моменты Погасший искренне радовался, что не заставлял всех становиться потными трайхардерами и раздеваться.
Но почему-то ему всё равно казалось, что прежде, чем осознал оплошность, он успел сделать нечто ужасное…
Морготт, услышав невозмутимую похвалу его внешнего вида, сморщился.
Константин удивлённо застыл, увидев, как рука полубога погрузилась в грудь, достав из неё Великую руну.
— Ничего не говори, Погасший. Она твоя по праву силы. Ты проявил ко мне большое неуважение, заставив собственноручно отдавать её. Восстанови Кольцо.
Отдав руну, печальный полубог уже было развернулся, но, что-то вспомнив, чертыхнувшись, обернулся:
— И сделай уже что-нибудь со своим портным! Я устал говорить ему, что он не уродлив!
Костя моргнул.
Отдельную радость ему принесло то, что он нашел в Замке Малению и Миллисенту, занимающихся на тренировочной площадке. Внезапно обрётшая дочь мать с огромным удовольствием показывала, как орудует с клинком, желая передать свою страсть восхищённой девушке. Теперь они могли не бояться хвори и зажить полноценной жизнью. Насколько в соулслайке жизнь вообще могла быть полноценной, конечно же.
Впрочем, уже совсем скоро красноволосые воительницы собирались вновь столкнуться с гнилью, пусть и не в роли жертв.
— Мы посетим Святое Древо вновь, — улыбнулась Миллисента, стараясь лишний раз не поднимать взгляд на мужчину.
Столь открытое проявление чувств с её стороны было спонтанным порывом, о котором она… нет, не жалела. Просто не знала, что и как делать дальше.