— Что здесь понимать? Это ненужная никому тайна. Да, я не отсюда. У меня нет дома. Мне не за что держаться. Как и Блоод, как и почти всем нам. Пришлая я или нет — в чем разница? Какой смысл лгать или объяснять? Есть же здравый смысл. Или о таком никто не слышал? Если я останусь, я не хочу чтобы за моей спиной тлело предательство. Если уйду, то вранье или правда окажутся еще бессмысленнее. Нет, лучше я останусь просто дикой северянкой. Можно?
— Слишком просто. Для бесстыдной особы, которая каждую ночь воет от извращенного наслаждения, ты говоришь слишком сдержанно.
— Если мешаю спать, буду выть потише, — пробурчала не слишком смущенная Катрин.
— Ты знаешь, что я не сплю. Твои слова слишком циничны. Пустое кокетство, хвастливая бравада или что-то иное? Ты не слишком похожа на ошалевшую от безнаказанности, избалованную столичную распутницу, — в голосе Фир Болга слышалась насмешка. Чувство юмора у него все же имелось, пусть и глубоко замаскированное.
— Кокетство, хм… Это честность. Вообще-то, ни к чему не обязывающая.
— Сделаю вид, что поверил. Завывай, если тебе нравится. Когда-то здесь жили кошки. Слышала о таких зверьках? Ты занимаешься любовью с таким же громким восторгом. Забавно, если сравнить с твоими сдержанными друзьями. В постели они шуршат как летучие мыши. Ты знаешь, что они хотят ребенка?
Катрин кивнула без особого энтузиазма:
— Догадываюсь. Рановато, нас ждут нелегкие времена. Но Даллап торопится. Возраст.
Фир Болг неожиданно фыркнул:
— Возраст? Да он совсем еще сопляк. Вам, людям, свойственно так много внимания уделять подсчету прошедших годов. Ладно, миледи-хозяйка. Твоя подруга изнывает, да и тебе не терпится отправиться на отдых. Иногда я почти завидую вашей искренней и неуемной тяге блудить.
— Чему завидовать? Блоод такой уродилась. За себя оправдываться не стану. Просто бесстыжая потребность неуравновешенного организма. Вообще-то, нам завтра рано вставать. Даллап видел на опушке оленей. Попробуем пополнить запасы мяса.
Старик саркастически кивнул:
— Понимаю. Проливать невинную кровь — это столь же тяжкая необходимость, как и извиваться от похоти.
— Что делать, мы, люди-человеки — жертвы своей природы. Кушать хочется каждый день.
— Ступай, утоляй свой голод. Я поразмыслю и посмеюсь над вашей несчастной природой.
— Благодарю. Но если надумаете меня менять к лучшему, не забудьте посоветоваться. Может и соглашусь.
— Люди еще и ужасающе многословны, — проскрипел Фир Болг, берясь за свою вечную книгу.
Катрин поднялась по узкой винтовой лестнице. Подруги обитали на верхнем этаже башни. Выше была только боевая площадка, окруженная зубчатым парапетом. Комната казалась крошечной, особенно по сравнению с королевскими апартаментами в Тинтадже, но особых сожалений девушки не испытывали. Главное, кровать умещается.
Катрин нырнула в приземистую дверь, клацнула кованым запором. Запираться, собственно, в «Двух лапах» было не от кого, но массивный засов выглядел таким замечательно надежным. Да и вообще, Катрин не любила пренебрегать мерами предосторожности.
Блоод полулежала на постели. Кроме бездны природного очарования, желтокожая красавица переняла и кое-что сладостно-непристойное от цивилизованной подруги. Те уловки, что столетиями отшлифовывала вечно озабоченная интимными игрищами человеческая раса. И, пожалуй, у ланон-ши всякие эротичные штучки выходили на порядок лучше, чем у самой Катрин.
Смотреть и не пускать слюни было невозможно. У Катрин мгновенно напряглись бедра. Блоод была полуодета. Найденная в забытых сундуках кружевная рубашка, чулки чуть выше колен. Из всех достижений человеческой мысли, суккубу больше всего импонировали именно жеманные галантерейные мелочи. Ну и ювелирные цацки. Вкусом Блоод обладала весьма независимым, и частенько небывалые комбинации украшений приводили немногочисленных зрителей в некоторый шок. Правда, украшать себя и сооружать некое подобие прически, ланон-ши предпочитала лишь вечерами.
Сейчас, в тонких кружевах и серебре, Блоод казалась удивительно человеческой. Лишь янтарный взгляд, сияющий сквозь упавшие на глаза локоны, выдавал дарковский язвительный характер. Ах, желтокожая стерва.
Катрин содрала с себя рубашку, расстегнула пояс с ножом…
— Долго. Для старика. Тебе интересно? Мужская болтовня? — Блоод повернулась еще обольстительнее. — Хочешь Энгуса? Могу устроить. Он ничего не поймет.
— Дурно обманывать маленьких, — привычно пробормотала Катрин, развязывая брюки и плюхаясь на покрытый вытертыми лисьими шкурами сундук, чтобы снять сапоги. Блоод тут же, одним движением, оказалась у ног подруги. Катрин ощутила привычное смущение. Она купалась, да и сапоги хорошо «дышали», но все-таки когда тебе так ласкают ноги…. Но и прерывать это безобразие не было никакой возможности, да, вообще-то, и желания. Жар возбуждения расплывался все шире. Узкий язычок суккуба скользил по ступням. Блоод научилась использовать и ценить духи, но естественные запахи заводили очаровательную кровососку куда сильнее…