Возможно. Только Блоод и Энгус могут и не вернуться.
У Катрин было тяжело на сердце. Иногда даже мелькала дикая мысль остаться.
Нет, лучше уж тогда сразу себе перерезать горло.
Катрин погрузила руку в воду, вытерла лицо. День заканчивался. Река стала темной, кусты густыми. Девушка расслышала легкие шаги — Блоод хотела, чтобы подруга ее заметила. Суккуб вынырнула с тропинки, мостки под ее стройным телом не скрипнули. Блоод молча присела на неровный настил.
За молчание Катрин была благодарна.
Еще немного.
…Начал сгущаться туман. Запах чистой, ничем, кроме лягушачьего помета, не оскверненной воды. Зелень ив и шелест тростника. Всплески начавших кормиться язей. Серпик нарождающегося месяца закачался на плавных струях течения…
Катрин вздохнула.
— Пойдем.
Блоод приняла рыбу, сверток с аккуратно уложенными рыболовными снастями. Смотрела, как тщательно подруга привязывает долбленку. Потом девушки в молчании поднялись к замку.
* * *…Катрин машинально улыбалась. Джин, привезенный еще из Тинтаджа, казался пресным, речи бессмысленными. Она сидела среди своих, только они уже не были своими. Даже Блоод и Энгус. Они вернутся, а она нет. Никогда. Не будет больше в ее жизни этого закопченного потолка и жесткого, несмотря на потертую волчью шкуру, кресла. Не будет длинного, изрезанного ножами стола. И не увидеть больше разномастную посуду, часть из которой хозяйка отмыла-отчистила собственноручно. И к гобеленам, которые так и не хватило времени толком рассмотреть, больше не подойти. Замолкнут голоса подвыпивших, но все равно искренних сотрапезников. Большая часть этих людей завтра исчезнет из жизни бывшей хозяйки. Сейчас даже хитрозадый Жигун казался своим. Собственно, без его помощи обойтись было бы сложно. Конечно, мужичок и сам лицо заинтересованное, но это и к лучшему. Бескорыстного фанатизма Катрин, откровенно говоря, опасалась. Староста не из таких. Нормальный. Проверить его еще разок будет время. Жигун и еще двое исконных обитателей Медвежьей долины завтра отправятся провожать хозяйку до крошечного городишки Дубника, что стоит по ту сторону лесистого хребта. Крюк, конечно, но Катрин твердо запретила себе торопиться. У «Двух лап» едва ли появится иной шанс еще в этом году заполучить новых лошадей, пополнить запасы соли и прочего необходимого. Список вышел немаленький, под сотню пунктов. Как будет возвращаться Жигун с товарищами, вопрос сложный. Тем более, кроме своего брата, угрюмого детины, староста взял в спутники мальчишку — внука кузнеца. Если им придется драться, толку от сопляка никакого, но Катрин надеялась что обойдется без крайностей. Две ночевки в лесу селяне должны пережить. Ну, наделают в штаны, в крайнем случае. Окрестности Медвежьей долины на удивление малообитаемы. И людьми, и дарками.
Кажется, Ингерн опять начинает всхлипывать.
Катрин подняла свой отчищенный до блеска, почти идеально выправленный, серебряный кубок:
— Ну, дамы и господа, за то, чтобы наши желания всегда совпадали с нашими возможностями.
Тост тривиальный, но здесь он внове. Подвыпивший кворум задумчиво закивал.
Девушка хорошенько глотнула можжевелового «эликсира» и улыбнулась старику. Фир Болг серьезно склонил голову. Должно быть, понял что-то свое, древне-философское. Рядом со своим старым товарищем лохматой глыбой сидел песик. Тоже смотрел серьезно.
Ну что ж, оставляем замок на истинных мудрецов.