Галлюцинация?
Возможно. Но желанная.
Это была она. Девушка с волосами цвета полуночи и грозовыми глазами, смотрящая на него с такой теплотой, что ему стало все равно на холод, ошеломлявший его конечности.
Резкий рывок за руку вытащил его наверх, и Зевандер вынырнул на поверхность, жадно задыхаясь. Когда охранник усадил его на выступающий выступ, Зевандер сумел повернуть голову настолько, чтобы увидеть, что его поместили в глубокую каменную ванну.
Грубые руки толкали его, запах трав забивал ему нос, пока руки его мыли. Лицо Зевандера оставалось в постоянной гримасе, пока его мозолистые ладони скребли одну из его открытых ран. После нескольких минут царапания и впивания ногтей в его плоть его снова окунули под воду, а затем вытащили обратно для дальнейшего мытья. Опустили снова. Помыли снова.
Кровь окрасила воду в красный цвет, раны кричали от боли, а его тело дрожало от шока. Он был благодарен за ледяную воду, которая обезболивала его плоть, сдерживая разрыв раны.
После последнего погружения его вытащили из ванны, его израненный позвоночник скребся о камни, и заставили встать на ослабленные ноги. Зевандер покачнулся, колени подкосились, когда охранник натянул ему на голову тунику.
Он уставился на себя, наблюдая, как кровь просачивается в белый хлопок. Приступы боли пронзали его голени и колени, когда солдат-зефромит схватил его за плечо, выталкивая из комнаты. Неуверенно шагая, он пошатывался по коридору, ноги его были слабы. Сильный толчок заставил его войти в другую камеру, где он рухнул на пол, выбивая из легких весь воздух. Подхватив его за затылок, его тело взлетело в воздух и тяжело упало на безжалостную поверхность. Зевандер открыл глаза и обнаружил, что сидит на деревянном стуле, а охранники застегивают кожаные ремни на его руках. Зефромиты стояли рядом, и их присутствие еще больше раздражало и без того измотанные нервы Зевандера.
- Что вы делаете? — спросил Зевандер, но охранник не удостоил его ответа.
Вместо этого он прикрепил к его рту странное устройство, прикрепленное к глиняной воронке, которая давила на его нижнюю челюсть, удерживая ее открытой.
Протесты Зевандера превратились в не более чем невнятные стоны. Подошел еще один охранник с миской; жижа, содержавшаяся в ней, хлюпала по краям, когда он передавал ее первому охраннику, который налил часть этой жижи в воронку.
Через несколько секунд вязкая жидкость ударила Зевандера в горло. Он кашлял и давился, поток не прекращался, пока он хрипел и боролся за воздух. Его тело дрожало, и, собрав все оставшиеся силы, он дергался и извивался в путах.
Его горло сдалось, и жидкая овсянка проскользнула вниз. Как только воронка освободилась, он сделал глубокий вдох через нос и снова закашлялся, тщетно пытаясь вытолкнуть кусочки, прилипшие к его пересохшему горлу.
Охранник снова приставил миску к краю воронки.
Паника охватила Зевандера, его мышцы напряглись, и он задрожал, пытаясь вырваться из пут.
— Держите его, — прорычал охранник, и зефромиты вышли из угла и прижали ему плечи.
Зевандер выпустил последний рычащий вопль, прежде чем овес снова ударил его по горлу и все погрузилось в темноту.
ГЛАВА 44 ЗЕВАНДЕР
До ушей Зевандера донеслись шепчущие голоса, и он обернулся, чтобы увидеть, как окружающий белый туман расступился, открыв две фигуры, прижавшиеся друг к другу в углу нефа, где он бывал однажды.
- Ее сожгут в полдень. Боюсь, я больше ничего не могу сделать.
- Пожалуйста. - Мужчина, который заговорил, был пожилым; когда он снял с головы кепку с плоским козырьком и прижал ее к груди, стали видны седые волосы. - Она моя внучка. Уверяю вас, она хорошая девочка.
- Не по крови. - Мужчина в длинной красной мантии наклонился ближе и понизил голос. - Если бы это была Алейсея, возможно. Но на другой есть знак ведьмы. Он появился из ниоткуда. Сактон Крейн решил привести ее наказание в исполнение. - Он положил руку на плечо пожилого мужчины. - Лучше быть сожженной, чем изгнанной.
- Позвольте мне поговорить с Сактоном Крейном. Я уверен, что смогу повлиять на его решение.
- Он ушел на покой на ночь. Возможно, стоит вернуться утром. Но предупреждаю — сопротивление в этом вопросе не приветствуется.
- Она молода. Слишком молода, чтобы подвергнуться такому наказанию!