Временное блаженство.
Несмотря на то, что его прикосновения имели силу вырвать меня из моих мыслей, они не изменили сути нашего дилеммы. Мы по-прежнему стояли перед уравнением без решения, когда дело касалось Алейсеи.
Я почувствовала, как он улыбнулся, прижавшись к моей коже.
- Ты пытаешься игнорировать меня, но я чувствую, как твой пульс учащается на моих губах.
Прочистив горло, я опустила подбородок. - Я знаю, что ты не стал бы добровольно присоединяться к Кадавросу, — сказала я, сменив тему. - Мне просто интересно, какими были бы последствия, если бы ты все-таки это сделал.
Явно почувствовав мое сопротивление, он снова перевернулся на спину. - Как минимум? Полное разрушение. Как я уже сказал, черное пламя — это древняя сила. Оно было создано для очищения. Чтобы сжечь все и начать заново. По крайней мере, так учат нас анналы.
- А в худшем случае?
Спуская брови, он уставился в окно. - Я не знаю. Я не исследовал всю полноту своей магии. Это дверь, которую я всегда держал закрытой.
- Ты боишься ее силы?
- Любой здравомыслящий человек боялся бы. Это самый разрушительный элемент из всех существующих. И, к сожалению, я не верю, что Кадаврос боится его так, как должен.
- Что, в конце концов, может поставить тебя в положение, когда тебе придется уйти. Если он готов обладать этой силой любой ценой, тебе будет опасно оставаться. - Новая паника заросла в моей груди, когда последствия такого поступка укоренились в моей голове.
Он повернулся ко мне, его взгляд был острым и неуступчивым. - Если в первый раз я не выразился ясно, позволь мне повторить. Я не оставлю тебя здесь одну. Конец истории.
Если бы он только знал, какое облегчение я испытывала каждый раз, когда он меня уверял. Как сильно я хотела забраться в его объятия и остаться там.
Но как я могла просить его остаться ради меня, если это подвергало риску два мира?
Я не могла. Я не стала бы так поступать с ним.
- Ты самый упрямый человек, которого я знаю.
- Учитывая, что это говорит самая упрямая женщина, которую я знаю, я бы сказала, что мы отлично подходим друг другу. - Он наклонил голову к моим губам, и я прижала ладонь к его груди.
- Я не думаю, что нам следует... - Мое тело болело от усилия, которое потребовалось, чтобы оттолкнуть его. Как сильно я хотела утонуть в его поцелуе.
Он оглянулся на спальню, где спала Алейсея, и снова повернулся ко мне. - Она никогда не была близка с мужчиной в твоем присутствии? Пока ты спала? — спросил он, предполагая, что это было моим беспокойством в тот момент. Конечно, он предположил такое. Он был тем, кто был полон решимости остаться, несмотря ни на что.
В его уме не было противоречий. Он четко обозначил свою позицию.
- Если бы она была, я бы сказала, что обстоятельства совсем другие. - Я опустила взгляд на его грудь, потянув за свободную нитку на его тунике. - Но это не то, что меня беспокоит. Мы еще не знаем, что будет дальше, и я думаю, что нам следует подождать. По крайней мере, пока она не проснется. Если она проснется. - Было бесполезно спорить с ним по этому поводу, но одному из нас, или обоим, несомненно, предстояло принять трудное решение. Будет ли это он, у которого не будет выбора, кроме как вернуться, несмотря на его настойчивое желание остаться, или я, которой придется решить, что делать, если Алейсея не проснется.
- Очевидно, ты не представляешь, насколько ты неотразим, если думаешь, что я могу лежать рядом с тобой хотя бы одну ночь, не желая прикоснуться к тебе. - Он перевернулся на спину и снова подложил согнутую руку под голову. - Как я могу убедить тебя, что единственное, что может заставить меня уйти от тебя, — это смерть? И даже тогда я найду способ вернуться к тебе.
- Мне не нужно, чтобы ты меня в этом убеждал. Тот факт, что ты здесь, говорит о том, какой ты человек. Но мы не можем контролировать судьбу. И мое сердце не позволит мне смотреть, как ты умираешь, чтобы защитить меня, так что, возможно, я буду той, кто вынужден принять трудное решение. А пока я прошу только о том, чтобы мы сделали паузу. Чтобы прояснить ситуацию.
Его губы растянулись в торжественной улыбке. - Я не могу решить, что меня больше впечатляет: твоя красота или твоя логика. - Улыбка исчезла, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и, боги, если бы он только знал, что за «логикой, - как он это назвал, за смирением, скрывалась девушка, которая жаждала погрузиться в безопасность его объятий. Которая жаждала насладиться сладостью своих первых опытов с ним, без всего этого хаоса и смятения. - Меня убьет не то, что я останусь, чтобы защитить тебя. Меня убьет то, что я буду держаться от тебя подальше.