- У меня нет никакой связи с тобой, — заявил Зевандер.
- О, но у тебя есть. - Она выхватила кинжал из-за пояса, и вид его, воспоминание о том, как много раз она проводила этим лезвием по его плоти, вызвало неприятное чувство в его животе. - Мой отец был генералом до меня. Справедливый и добросовестный человек. Я не была его родной дочерью, я никогда не знала Оргата, который оплодотворил мою мать, но я была благодарна человеку, который так горячо любил ее, что воспитал меня как свою собственную. - Прижав кончик клинка к пальцу, она вызвала каплю крови. - Его казнили, после того как он не смог выследить и выдать собственных внебрачных детей короля — тех самых детей, которых твой отец спрятал много лет назад.
Терон снова прервала шитье настолько, чтобы бросить на него недоуменный взгляд, а затем снова погрузилась в работу.
- Это была судьба, что твой отец умер здесь, — добавила она.
- Разве твоя вражда не должна быть направлена на твоего короля? - Зевандер заговорил, стиснув зубы.
- Мой отец не выполнил свой долг. Он сам мне это сказал, когда умирал. На месте короля Джерета он поступил бы точно так же.
Зевандер презрительно усмехнулся. - Значит, он дурак. Настолько связанный долгом, что не смог увидеть жестокость в этом задании. Убивать невинных детей — это не почетно.
Терон покачала головой, поморщившись; вид его вызвал у Зевандера желание рассмеяться.
- Невинные, да. Но что станет с этими детьми, когда они вырастут и станут наемниками, за спиной которых стоит десять тысяч кастельских головорезов? - То, как ее рука сжалась в кулак, пока она шла, сдерживая напряжение в своих шагах, показало Зевандеру, что он задел ее за живое. - Я должна ненавидеть твое существование, но должна признать, что ты все больше интригуешь меня, Райдайн.
- Твой главный недостаток — воображать, что мне не все равно.
Терон провел рукой по лицу, несомненно, готовый сам задушить Зевандера.
Несмотря на то, какого рода ответную реакцию он мог ожидать от нее, она усмехнулась. - Даже сейчас, когда ты ползешь с грани смерти, ты все еще полон огня и мужества. Я никогда не могу понять, хочу ли я тебя убить или трахнуть. Это полное безумие.
- Я бы предпочел смерть.
Ее холодные, бесстрастные глаза оставались прикованными к Зевандеру. - Хватит, Терон. Прошу, извини нас.
- Мне осталось зашить еще одну рану.
- Сейчас, — твердо сказала она, и он коротко кивнул, поднимаясь на ноги.
- Прошу прощения. - Он поклонился и поспешно выбежал из комнаты.
Сначала она не произнесла ни слова, не отрывая взгляда. Она резко выдохнула, затем, заведя руки за спину, снова стала ходить по комнате. - Ты хочешь свободу. Ты можешь ее заслужить, знаешь ли.
- Возвращение в шахты — это не совсем свобода.
- Я не говорю о возвращении в шахты. Я говорю об этом мире. - Она опустилась на одно колено рядом с ним, уставившись на изрезанную шрамами сторону его лица. - Заслужи мое доверие, и ты увидишь жизнь за пределами этих стен.
Ее слова вызвали в его воображении смутный образ самого себя, закутанного в плащ и в маске, стоящего у кровати. Эта мысль согрела его кровь — такая знакомая, но далекая. Как сон или мимолетная идея, которая когда-то приходила ему в голову.
- Как? — спросил он настороженным голосом.
- Мне нужны секреты. Стратегия. Женщина в моем положении нуждается в преимуществе над своими врагами.
- Это не объясняет, как.
- Как часть моей Гилдоны, твой долг — развлекать моих гостей в обмен на знания. Это была твоя роль на золотом пиру. Но не все мои соперники так комфортно чувствуют себя, сидя за моим столом. - Она наклонилась так близко, что тепло ее дыхания на его шее заставило его отвернуться от нее. - Иногда от тебя может потребоваться найти их.
- Ты доверяешь мне, что я покину это место? — спросил он, по-прежнему отвернувшись от нее.
- Сначала — нет. - К его облегчению, она снова поднялась на ноги. Даже тогда, когда она говорила о возможности его ухода из Гилдоны, о предоставлении ему свободы, желание взмахнуть тем клинком у ее бедра и смотреть, как она истекает кровью, давило на него. - Такое доверие нужно заслужить, как я уже сказала. Считай это тонким лучиком надежды. Путем к тому, что заставляет тебя дышать.
- И как ты обеспечишь, что я вернусь к тебе, как только обрету свободу? — бросил он вызов, не отрывая от нее взгляда.
- Ты уже довольно хорошо познал мою жестокую натуру, но с чем тебе еще предстоит познакомиться, так это с моей добротой.
Он горько хмыкнул. - Ты думаешь, твоя доброта заставит меня бежать обратно в твои объятия?