Панические вздохи вырывались из меня, когда я обратила взгляд на Сактона Крейна и изучила холодное, отстраненное удовольствие, окрашивающее его выражение лица. Мужчина поднял подбородок, его глаза блестели властью. Неприкасаемый. Вызов, чтобы выступить против него.
Я вспомнила те дни, когда он стоял перед собранием, подталкивая женщин, которых он заклеймил как ведьм. Заставляя замолчать голоса, которые, возможно, были достаточно смелы, чтобы выступить против него. Я с ужасом наблюдала, как его ученики нападали на и без того раненого человека, хихикая во время этого занятия.
— Безбожным еретикам нет места в нашем стаде, — сказал он с отвратительным спокойствием.
— Это мерзость против воли Бога, — бросил вызов Отец сзади, и его голос дрогнул. — Пусть Красный Бог сразит тебя на месте!
— Говоришь как настоящий еретик. — Сактон Крейн бросил самодовольную улыбку в сторону Отца. — Может, им стоит вонзить свои копья в тебя в следующий раз.
Смех Алейсеи пронзил нарастающую тишину, сменявшую угасающее возбуждение толпы. - Ты не убил моего отца, когда он вернулся из Ливерии. Почему? Почему ты оставил его в живых? Потому что ты глупо не поверил тем видениям, которые он видел? Или потому что боялся, что он может оказаться прав? Может быть, у тебя было такое же видение?
Лицо Сактона Крейна побледнело.
- Да, тебе тоже кто-то показал, — продолжала она издеваться. — Кто это был? Кто рассказал тебе о Децимации?
Смущенная, я бросила взгляд на Алейсею и обратно, пытаясь понять, видела ли она или слышала что-то, чего не было у меня.
В глазах Сактона Крейна расцвел суровый и несомненный страх, и он, казалось, уставился в пустоту мыслей. Он бросил факел на хворост, и у меня сердце замерло, когда огонь быстро разгорелся, окружив нас сужающимся кругом пламени.
Я отчаянно оглядывалась по сторонам, ища выход. Жар обжигал мою кожу, пока огонь пожирал хворост, а за пределами огненного барьера собрались жители деревни, образовав стену из копий, направленных на нас.
- Пожалуйста, помоги! — закричал Корвин сзади, бросаясь к участку, который еще не загорелся. Огонь быстро охватил его, не дав ему пройти, и под жестокими ударами копий жителей деревни с другой стороны он отступил.
Руки обхватили меня, и я обернулась, чтобы увидеть, как отец прижался ко мне. - Не дайте платьям загореться!
Жуткая песня наполнила гробницу, когда прихожане запели «Панихиду грешника» — песню, которую я хорошо знала по прошлым сожжениям и изгнаниям.
Жар растущего костра перехватил у меня дыхание, когда он поднялся выше, угрожающее мерцание, раздуваемое маслом.
- Пол становится теплее. - Паника дрожала в голосе Корвина, когда он переминался с ноги на ногу.
Алейсея и отец тоже стояли без обуви.
- О боже, становится все жарче! Я едва могу стоять на месте! - Коровин перестал переминаться с ноги на ногу и начал прыгать, ноги его танцевали по металлу.
Холодная рука скользнула в мою, и я обернулась, чтобы увидеть, как Алейсея смотрит на меня, но вместо ужаса, который я помнила в ночь ее изгнания, в ее глазах светилась понимающая улыбка. - Они называют тебя ведьмой, Мэйвит. Воплоти их худшие страхи.
Всплеск адреналина охладил мою кровь, когда я уставилась на благочестивую толпу, напомнив себе, что я больше не трусливый ребенок и у меня нет причин бояться своей силы. Я подняла руку, протянув ладонь к Сактону Крейну. - Я дам тебе один шанс — пропустить нас мирно.
Пока костер вокруг нас разгорался, страх, который я видела на его лице, сменился жестоким весельем. - Мы не поддаемся силам зла, девочка. Мы их сжигаем.
Я послала порыв аериза, который отбросил его назад на прихожан, стоящих позади него; сильный порыв ветра развеял хворост и пробил брешь в пламенном круге. По огромной гробнице прокатился коллективный вздох, когда мы вчетвером выскочили из кольца пламени, с горячего металла, а толпа заполнила пробел, чтобы преградить нам путь, удерживая нас прямо за его пределами. Опасно близко.
- Мы должны… уничтожить ведьму! — Сактон Крейн прижал руку к груди, лежа на земле и пытаясь отдышаться. - Она… убьет нас всех!
Сельчане сблизились, их оружие было нацелено и готово к бою, глаза тусклые и пустые. Какая бы ни осталась крупица человечности, она была затмена в этих безжалостных взглядах.
- Ведьма, ведьма, ведьма! — скандировали они в унисон.
Я закрыла глаза и, несмотря на дрожащие нервы, вызвала костяной кнут на ладонь. Он выскользнул на пол, щелкая, когда разматывался из моей ладони, не обращая внимания на пламя, через которое он пролетал.
Скандирование сменилось испуганными криками, когда несколько человек отскочили в сторону.