Богиня во плоти.
Она приближалась к нему плавным, выверенным движением, словно меч, вынутый из ножен, и каждый шаг был как смертельное обещание. - Ты мог бы промолчать, и я оставила бы тебя в покое. Вместо этого ты выбрал смерть.
Плоть рассыпалась в пепел там, где она схватила его за руку, и глаза Сактона Крейна широко раскрылись, когда невидимая бездна поглотила его тело. По по-немногу, по каждой конечности и его пухлому туловищу. Пока не осталось ничего, кроме кучи пепла на металлической платформе, где сгорели другие.
ГЛАВА 52 МАЭВИТ
Погруженная в раздумья, я почти не обращала внимания на кувшины, которые запихивала в складку на подоле платья, образовавшуюся, когда я сжала его края. Краем глаза я видела, как Зевандер тоже складывал кувшины в свой плащ; мы оба молчали. Мы покинули гробницу без приключений — жители деревни, скорее всего, были слишком напуганы, чтобы подойти к нам пятерым. Алейсея проводила Корвина и отца на верхний уровень храма, чтобы устроить обоих мужчин в их комнатах, и я бы присоединилась к ним, чтобы поговорить с отцом, но пока не могла сосредоточиться на нем. Не тогда, когда в голове все еще крутились мысли, а пальцы покалывало от смерти Сактона Крейна.
Мы планировали остаться в храме еще на одну ночь, и я была благодарна за возможность поспать. Если сон вообще потрудится прийти.
— Он твой отец, — наконец сказал Зевандер, вытащив меня из моих мыслей.
— Я думала, он мертв. Нам сказали, что он погиб несколько месяцев назад. — Я потянулась за кувшином с яблоками, но моя рука дрогнула, и он выскользнул из моей ладони.
Зевандер поймал его на лету и спрятал в плащ. - А тот другой?
- Просто кто-то, кого я знала. - Нахмурившись, я уставилась на свою дрожащую руку, а слова, которые я хотела сказать, путались в голове. - Ты тоже был тем, кого я знала.
- Да.
Мои мысли вернулись к тем бесконечным дням и ночам, когда я была заперта в холоде и темноте, и я вздрогнула. Образы, которые я давно спрятала, по-прежнему оставались такими же яркими. - Ты знал об этом все это время? С самого начала?
- Нет. Я почему-то потерял эти воспоминания. - Он вздохнул, засунув в плащ еще одну банку. - Я чувствовал рядом с тобой знакомое ощущение, уют. Но не мог понять, почему.
- Тот день на тропе. Когда солдат наказал меня. - Прилив стыда согрел мои щеки, когда я представила, как он невидимо наблюдал за каждым ударом того кнута. - Ты тоже был там.
- Да.
- Ты всегда был со мной тогда?
- Нет, не всегда. Я видел отрывки твоей жизни. Моменты, когда я проскальзывал в калигорью.
- Что заставляло тебя проникать в калигорью?
Он сжал брови и уставился на кувшины, спрятанные в его плаще. - Этого должно хватить на наше путешествие, — сказал он, подбирая несколько моих кувшинов. - Пойдем обратно. Думаю, нам всем не помешает отдохнуть.
Мы оба вышли из кладовой и неспешно направились обратно на верхний уровень, но от меня не ускользнуло, что он уклонился от моего вопроса.
- Ты не обязан мне отвечать, — сказала я, перекрывая тихое звяканье стекла, и прижала к себе маленький сверток, спрятанный под юбкой моего платья. Мы прошли мимо камеры, где лежали мертвые дети, и я не смогла заставить себя заглянуть внутрь, чтобы увидеть плюшевого мишку, о котором знала, что он там.
- Видеть тебя было единственным, что держало меня на плаву. - Его голос был ровным и без интонации, не отражая эмоций, которые я видела в его сжатых челюстях. - Когда я потерял тебя из виду, когда я больше не мог тебя вспомнить, я потерял себя.
Странно, насколько хорошо мне было знакомо это чувство. Насколько мрачнее и холоднее казалось мое наказание, когда я больше не слышала его голоса. Я была уверена, что Красный Бог тогда отрекся от меня. Оставил меня страдать за мои грехи. - Они хотели сжечь меня за то, что случилось с Лиллевен.
Он резко остановился и залез в узелок, который я несла, запихивая оставшиеся у меня баночки в свой плащ.
- Ничего страшного, я могу нести часть из них.
- Я бы предпочел, чтобы у тебя в руках не было мешка, полного стекла, если ты настаиваешь на том, чтобы разговаривать всю дорогу обратно.
- Есть что-то, что, как ты предполагаешь, разозлит меня?
Сначала он не ответил, его и без того сердитое лицо оставалось невозмутимым. - То, что произошло, не было твоей виной. Это я пожелал ей смерти. В тот момент, когда ты произнесла эти слова, я тоже захотел, чтобы ее растоптали.