- Ты сдался?
- Полагаю, что да.
Гольвин застонал и швырнул половник на пол; звон металла о камень вызвал лишь скучающий взгляд Зевандера. - Знаешь, почему гольвины не верят в богов? - Он не стал ждать ответа, который, скорее всего, был бы равнодушным. - Нам нужно видеть, чтобы поверить. А ты… Ты веришь лишь словам.
Зевандер промолчал, не удосужившись опровергнуть этот факт. На что еще он мог бы положиться, если не на слова человека, который видел это собственными глазами?
— Говорят, твоя семья погибла. А что, если они ошибаются?
Неужели он услышал новости сквозь стены? Признание, о котором Зевандер не знал? — Говори прямо, гольвин. Я не в настроении для загадок.
- Это не загадка. Я просто предлагаю тебе увидеть все своими глазами.
Какая бы ни была крошечная искра надежды, которую он, возможно, почувствовал в тот момент, быстро угасла в разочаровании. - Я стану гниющим трупом, прежде чем меня освободят из этого ада.
- Значит, ты творишь из себя труп зря. - Он раскрыл свою маленькую ладонь. На ней лежала крошечная красная ампула, такая же, как те, что давал ему Терон раньше. - Ты видишь вещи, когда спишь. Может, ты можешь увидеть свою семью?
Заинтригованный, Зевандер поднял голову. - Откуда ты это взял?
- Из запасов твоего друга. Он хранит их в маленькой коробке, спрятанной в стене. Эти стены — мой дом.
Если ничего другого, это отвлечет его от непрекращающихся воспоминаний о том, как она лишила его мести, и от отвращения к тому, как она снова взбирается на его тело, решительная, неумолимая и возбужденная. Кровь богов, одно только это зрелище вызывало у него тошноту. Он не мог вынести мысли о том, что она наслаждается, пока он кипит от ярости. - Дай мне это.
С жадностью голодного птенца он запрокинул голову, пока гольвин разбивал ампулу и позволял ему вылить ее содержимое себе в рот.
ГЛАВА 55 ЗЕВАНДЕР
Кривые деревья нависали сверху, а Зевандер оглядывался по сторонам, пытаясь осмыслить незнакомое окружение. Лес, но не тот, который он знал. Он осторожно шагнул вперед, но, услышав хруст под ботинком, замер на месте.
Сквозь густой туман на лесной подстилке были разбросаны сотни обломков чего-то, похожего на кости. Пустые глазницы человеческого черепа пристально смотрели на него.
Не обращая на них внимания, он с трудом продвигался вперед в поисках матери и сестры.
Чуть ли не в ста метрах впереди него притаилось темное чудовище; извитая кривизна его позвоночника и искривленные рога заставили его задаться вопросом, на какого зверя или монстра он наткнулся. Когда Зевандер осторожно шагал к нему, изучая текстуру его кожи, похожую на кору, ему на ум пришла изуродованная кожа его брата.
Погрузив лицо в разбитую грудную клетку туши, оно рвало мясо зубами, и все же хватало и жевало, как человек.
Услышав очередной хруст под сапогом, Зевандер замер на полушаге, но не успел — существо выпрямилось. Когда оно повернулось, из его рта свисали клочья окровавленных сухожилий, обнажив изуродованное лицо человека.
- Как ты меня здесь нашел? — спросил человек-тварь, медленно выпрямляясь во весь рост. В его голосе слышалась какая-то узнаваемость, от которой Зевандер нахмурился.
- Аластор?
Он рыкнул и рванулся вперед, обнажив верхнюю половину туши на земле — тело, с которого сняли всю кожу, оставив лишь блестящую ткань и жир.
- Что это? — спросил Зевандер, сбитый с толку его внешним видом.
- Как ты проник в мою голову? — в его голосе слышалось трепетание от смятения. - Как ты меня здесь нашел?
- Я не искал тебя специально.
- Ты не пришел, когда тебя вызывали. Годами я пытался призвать тебя в калигорью, а ты игнорируешь меня, — прорычал он, словно Зевандер сделал это нарочно.
- Я не знал, что ты меня вызывал. Я больше не чувствовал тяги вернуться.
Его чудовищное лицо сжалось в хмуром выражении. - Тогда что привело тебя сюда?
- Моя семья. Мне крайне необходимо увидеть их.
- Почему?
- Наемники прибыли, чтобы…» Слова застряли у него в горле, словно вязкий яд, который он не мог ни выплюнуть, ни проглотить. - Мне нужно их увидеть.
Аластор на мгновение уставился на него своими пугающими серебристыми глазами, и окружающая обстановка размылась. Окружающие деревья исчезли, сменившись фойе Эйдолона. Тёмным и холодным, лишенным жизни.