- «Возможно, он съест лошадей ночью. Я бы предпочел, чтобы у них было какое-то укрытие, — возразил Корвин.
- Это укрытие, без сомнения, кишит призраками и злыми духами. Тебе комфортно спать среди них?
Алейсея вздохнула. - О, ради всего святого, отец. Там нет привидений!
- Есть! Говорю тебе, оставаться здесь — плохой знак.
Хотя я, возможно, и была склонна защищать отца из принципа, после того, что произошло ранее в тот день, я была слишком измотана путешествием, чтобы думать о том, чтобы ехать дальше всю ночь. У меня болела задница, и я хотела слезть с этой проклятой лошади.
- В наши дни везде, где мы останавливаемся, — дурной знак. Если только ты не скажешь мне, что здесь есть реальная угроза, призраки — это меньшая из моих забот. - Зевандер слегка толкнул Вейна в бок и направился к церкви.
- Призраки и есть настоящая угроза! — крикнул ему вслед отец. - Признак зла!
Хотя полуразрушенная церковь не обещала роскошного ночного сна, я была рада, что Зевандер поставил точку в этом вопросе и не стал больше слушать.
Когда мы приблизились к обветшалому укрытию, я заметила странные трещины вдоль растрескавшейся земли, большая часть которой была покрыта лесной растительностью. В окружающем лесу тут и там валялись поваленные и сгнившие деревья, словно их сбило что-то и оставило гнить. Нахмурившись, я посмотрела на необычайно большой дуб, который был полностью выкорчеван.
- Как ты думаешь, что это могло быть? — спросила я, когда мы проезжали мимо него.
- Возможно, сильный шторм. Я не настолько хорошо знаком с твоим миром, чтобы сказать наверняка.
- У нас бывают торнадо, но эти корни так… сильно повреждены.
Зевандер остановил лошадь прямо у церкви и соскользнул с седла. - Оставайся здесь. Я посмотрю и удостоверюсь, что здание безопасно.
- А что, если оно обрушится на тебя, пока ты внутри? - Проведя взглядом по фасаду здания, я оценила, что до вершины шпиля высота составляет около тридцати метров.
- Полагаю, ты получишь свое возмездие за то, что произошло в лесу.
- Я не желаю тебе смерти. Просто невероятного раскаяния.
- «Лучше уж быть раздавленным обрушившимися остатками церкви, чем испытывать раскаяние за содеянное. - Он похлопал себя по груди и ноге, проводя привычную проверку на наличие оружия, привлекая мое внимание к тому, сколько его он привязал к телу — три кинжала на груди, один на бедре и, конечно же, тот проклятый меч за спиной.
- И это ты называешь меня упрямой.
- Я предпочитаю называть это упорной защитой того, что принадлежит мне.
Не имело значения, что я была разочарована его поступком, это проклятое слово все равно вызывало трепет в моем животе. Он проскользнул через каменную арку, где когда-то, возможно, была дверь, как раз в тот момент, когда отец, Корвин и Алейсея подъехали на лошадях.
- Это глупо. Совершенно глупо! — сказал отец, с неудобством пересаживаясь в седле.
- Почему ты так боишься призраков, отец? - Мой вопрос не был насмешливым, а продиктованным любопытством.
— Во время моего пребывания с ливерийской жрицей я видел вещи. Мертвых. Они воскресали.
У меня защемило в затылке. Мог ли он увидеть то же, что видела я? Те ужасно изуродованные образы мертвых?
— Жрица показала тебе видения об этом?
— Они поклоняются смерти. А именно богине по имени Морсана.
Было странно слышать ее имя в землях смертных, тем более из уст моего отца, учитывая, что он не верил ни в какого бога, кроме своего собственного. - А что насчет нее?
- Она ведет их. И она не благожелательная богиня. Иногда она жестока.
Еще бы.
- Значит, ты веришь, что мертвые все еще бродят по этим землям? — я продолжала расспрашивать.
- Я в этом уверен. Они злы и враждебны. Многие из моих соплеменников-Красных людей пропали без вести по дороге в Ливерию.
- Ну, вот и все, — как и ожидалось, вступила в разговор Алейсея. - Убийцей стал сактон, так что, конечно, они злятся на священников. Наверное, было неразумно с вашей стороны надевать эту проклятую красную мантию, отец. Вы, скорее всего, обрекли нас всех.
Зевандер вышел из церкви, засунув меч в ножны за спиной. - Похоже, все под контролем. Никаких признаков призраков.
В то время как на моем лице расцвела улыбка, на лице отца не было и тени веселья.
- Еще рано. Позже они проснутся, и ты пожалеешь, что усомнилась во мне.
- Ну, до тех пор я намерен сесть на что-нибудь поудобнее, чем это проклятое седло, — сказала я, перекидывая ногу через седло, чтобы спешиться.