Я осторожно встала на ноги и на тихих цыпочках подошла к Зевандеру, где стало ясно, на чем сосредоточено его внимание.
Под нами Райвокс прыгал и махал крыльями, шипя на землю.
- Он так себя ведет уже некоторое время, — тихо сказал Зевандер, не отрывая глаз от корвугона. - Он что-то чувствует.
Слабые и нарастающие импульсы в моей руке усилились, образуя какой-то странный узор, словно пытаясь что-то сообщить.
- Может, нам уйти? — прошептала я
- Я обдумывал этот вопрос последний час. Без отдыха сегодня ночью все будут измотаны к рассвету, и мы потеряем время. Но его поведение беспокоит меня.
- Я точно никогда раньше не видела, чтобы он так себя вел. Он выглядит почти испуганным.
- И все же он не хочет уходить. Возможно, защищает тебя от чего-то.
Эта мысль меня беспокоила.
- Они идут, — тихо прозвучал голос сзади, и я обернулась, чтобы увидеть стоящую в углу ту самую маленькую девочку. - Они голодают.
- Кто? — спросила я, и краем глаза заметила, что Зевандер повернулся и смотрит на меня.
Даже стоя там, где она стояла, она, казалось, слышала меня, поскольку ответила: - Вирмиши.
- Что это?
- Пожиратели плоти. Сактон предупреждал, что они придут. Демоны из-под земли. И они пришли. Земля задрожала. И чудовища поднялись из-под земли.
Она повернулась, и там, где должна была быть ее спина, зияла ужасная рана из сырой, размоченной плоти. Ее позвоночник свисал свободно, прикрепленный лишь у основания черепа. Что бы ни растерзало ее, на костях почти не осталось мяса.
Холодная дрожь пронзила меня, сердце колотилось в такт страху, пока я смотрела на ее ужасающие раны. - Зевандер. - Мой голос был слишком тихим, сдавленным сжавшейся глоткой. - Нам нужно уходить. Сейчас же. - Я резко развернулась. - Все, просыпайтесь! — закричала я. - Нам нужно уходить! Сейчас же!
Все трое вздрогнули и проснулись, их поспешные, резкие движения подняли в воздух облако золы.
- Слишком поздно. Они уже почувствовали твой запах, — сказала девушка сзади.
Землю сотрясающий рык пронзил воздух, и земля раскололась под Райвоксом, послав дрожь, которая потрясла церквушку, хрупкий фундамент.
Райвокс зарычал и взмыл вверх, зависнув в небе над нами.
Примерно в восьмидесяти ярдах от нас земля сдвинулась, и раздался визг, когда грязь и растительность, казалось, обрушились на себя. Слой снега растаял, образовав идеальный круг шириной не менее сорока метров.
- Что это! — крикнула Алеисия сзади. - Что происходит?
Я уставилась на покатый холм, земля была видна лишь в тусклом лунном свете. - Не знаю!
Под нарастающим грохотом раздались отчаянные ржание и визг снизу.
- Лошади! Я должен их освободить! - Корвин вскочил на ноги.
- Корвин, подожди! — закричала я, но он уже бежал к лестнице.
Обернувшись, я увидела, как куски травы и почвы вырываются из земли, будто что-то огромное толкает вверх из-под земли. Почва и лесные обломки сыпались в зияющую бездну в земле. Из нее появилась зияющая пасть, достаточно широкая, чтобы проглотить церковь целиком, с рядами острых зубов, словно сама земля была телом чудовища. Длинные пальцы с когтями прорвали поверхность, и какая-то фигура вытащила себя наверх, пока на краю зияющей дыры не присела странная, мускулистая тварь, чья форма напоминала мне безволосую обезьяну с более длинными руками.
- Что это? — прошептала Алеисия, и ее голос дрогнул.
- Вирмиш. - Это слово дрожащим голосом вырвалось из меня.
Райвокс выдал еще один рев. Из него вырвался поток серебра, но не попал в существо, когда оно быстро метнулось на заснеженную землю, где цвет его кожи сменился с пятнисто-коричневого, сливавшегося с грязью, на серовато-белый, едва различимый на снегу.
- О, боже, — прошептала я, когда еще два существа вынырнули из-под земли и присели на краю ямы, запрокинув головы, словно нюхая воздух.
Потоки блестящего серебра разбрызгивались по местности неровными струями из клюва Райвокса, и траектория полета была слишком близка к церкви. Мы пригнулись, и Алеисия испустила ужасающий крик. Взрывная волна пронзила воздух над нами, и мы побежали, уклоняясь от осколков металла, звенящих о камни галереи.
Райвокс взлетел выше.
Сердце забилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.
Затем, словно весь мир замер в ожидании, над ландшафтом воцарилась тишина.