Эта зловещая тишина вновь опустилась на нас.
Из дыры вырвались новые существа и устремились к нам.
Из Райвокса вырвался серебряный взрыв, обрушившись на нескольких из них, точно так же, как и раньше.
Я вытащила кнут и хлестнула тех, кто бросился на нас, оказавшись за пределами дуги серебряных пламен, разбрасывая в воздух конечности и плоть.
Райвокс отскочил от меня, и стук его массивных когтей по земле отвлек часть чудовищ. Звери вскарабкались на его тело, царапая чешую, пытаясь окружить его.
Пожалуйста, Морсана! Помоги мне!
- Ударь кнутом по земле.
Голос привлек мое внимание к маленькой девочке, стоявшей позади меня. Все вокруг меня двигалось медленно, слишком медленно. Как будто время каким-то образом повернулось вспять, чудовища ползли со скоростью улитки. И тогда я заметила ее глаза — серебряные глаза, такие же, как у меня.
- Морсана?
Девочка улыбнулась, ее тело растворилось в облаке черного дыма, и из него в небо взмыл ворон.
Я выдохнула, и все вокруг снова пришло в движение. Райвокс рычал и прыгал, пока чудовища ползли по нему, их тела меняли цвет с серого на черный, как его чешуя. Когти рвали его чешуйки, и Райвокс махал своим колючим хвостом, шипя и набрасываясь на неумолимых чудовищ.
Вирмиши окружили отца и меня.
Все мое тело дрожало, когда я сжала в руке костяной кнут.
Чудовища рычали, приближаясь, их зубы щелкали в угрозе боли и смерти.
Стиснув челюсти, я отвернулась от отца и, задержав дыхание, я с силой ударил кнутом по земле.
Волнистая вибрация потрясла каждый нерв в моем теле, заставив стучать зубы. Внизу тело отца подпрыгнуло по склону холма, его конечности болтались, как у марионетки без ниток.
Раскатистый треск был единственным предупреждением, прежде чем вирмиши вокруг меня взорвались, разбрасывая по воздуху внутренности и кожу, и я пригнулась, прикрыв затылок руками. Земля под отцом и мной загудела, сердце забилось, когда глубокая трещина ползла от того места, где лежал конец моего кнута, по снегу, к церкви.
Я медленно встала, наблюдая, как трещина расширяется, ползет по ландшафту, словно развилка льда.
Нет.
Я бросилась за ней, преследуя вибрирующую трещину, наблюдая, как вирмиши взрываются вокруг меня. - Зевандер! Алеисия!
— закричал Корвин, ковыляя ко мне. Позади него два вирмиша разлетелись на куски кровавой мякоти и черной ихоры. Он пригнулся, когда на него посыпался дождь из мяса и раздробленных костей. Третий отскочил назад, чтобы наброситься, и взорвался в воздухе, его туловище тяжело упало на пути Корвина. Еще один крик вырвался из его горла, и он резко остановился, размахивая руками, когда чуть не перевернулся через него.
Когда я подошла, он согнулся пополам, хрипя, пытаясь отдышаться, и указал на фигуру, сгорбленную вдали. - Алейсия! Она… она… не… в себе!
- Иди, останься с моим отцом! — приказала я и продолжила идти к ней и к церкви. - Алейсия!
Я сократила расстояние, замедлив шаг, когда она вытянула шею в мою сторону, ее глаза были похожи на два черных шара.
- Четыре, три, два, один. Один, два, три, четыре, — тихо пробормотала она, и когда она снова повернулась, дергаясь и кашляя, я нахмурилась.
- Алейсия?
Не успела я спросить, в порядке ли она, как ревущий рык агонии пронзил церковь и разорвал воздух, словно лезвие, перерезающее нежный лепесток. Сердце подскочило мне к горлу.
- Зевандер! - Я помчалась к церкви, заметив трещину, пробирающуюся под фундаментом. Земля разверзлась, оставив зияющую траншею, а трещины расходились паутиной по древним камням здания. Стекла из нескольких уцелевших окон разлетелись вдребезги, когда каменная стена рухнула и обрушилась на землю, подняв в воздух обломки и снег.
- Зевандер! Нет!
Удар сотряс землю под моими ногами и подкосил колени. Я рухнула, протягивая к нему руки. Острая, дезориентирующая боль пронзила бок моей головы в вспышке света.
Мир погрузился в черноту.
ГЛАВА 64 МАЭВИТ
Резкий рывок тела вырвал меня из сна, и я открыла глаза, увидев тусклый свет, настолько ослепительно яркий, что я поморщилась. Острая боль пронзила виски, и я застонала, когда она пронзила мой череп глубокой, пульсирующей болью, которая усилилась вместе с высоким звоном в ушах. Прижав ладонь к голове, я выпустила шипение, сжимая челюсть, пока боль усиливалась, а затем медленно стихала .