- Ты хороший, отец.
- Я хочу быть таким. Именно поэтому я призываю тебя следовать за своим сердцем. Обещай мне, что будешь.
- Обещаю.
С другой стороны костра жрица смотрела на нас.
- Сомниал — это похоже на наше празднование солнцестояния? — спросила я.
- В некотором смысле да. Сомниал — это дань уважения богам. В последние годы он стал чрезвычайно важен для ливерийцев. Они верят, что их неспособность воскреснуть из мертвых — это их искупление. Ваше присутствие дает им надежду.
- Мне не интересно рожать целое поколение. Я не предназначена быть сосудом.
- Возможно, нет. Или, может быть, Морсана избрала для тебя иную судьбу.
Словно подслушав наш разговор, жрица поднялась на ноги и махнула мне рукой. - Пора нам найти вейн и узнать, какие благословения или проклятия таит для нас будущее.
Острые края мертвого вейна впивались мне в спину, пока я лежала, вытянув руки и ноги, скованные цепями. Глядя в небо, я задавалась вопросом, не находится ли Райвокс там, наверху, и не смотрит ли он прямо сейчас вниз. Если да, то положение, в котором я оказалась, явно не выглядело для него слишком дружелюбным.
Под мной, начертанный мелом на черных камнях, был странный символ, который, как я впоследствии узнала, был связан с дэймосом. На краю вейна, по крайней мере в пяти метрах над тем местом, где я лежала, стояли жители деревни, все вглядываясь в меня с любопытством.
Я провела взглядом по ним, ища Зевандера, но обнаружил только Отца, Корвина и Алейсею, чьи обеспокоенные выражения лица говорили о том, что они не совсем согласны с этим планом.
- Вейн, по сути, мертв, не так ли? - Смешок застрял у меня в горле, когда жрица резко дернула за цепь.
- Уже столетиями.
- Хорошо. А вы не способны тайно возродить ее?
- Только бог может возродить вейн. Умерший вейн остается мертвым.
- Какое облегчение.
- Мы вызовем дэймоса. Если он пощадит тебя, пророчество не сбудется. Если нет, ты сгоришь.
Я сглотнула, стараясь избавиться от комочка в горле. - И вы намерены вызвать его? Почему бы просто не позволить ему появиться самому, если он так решил?
Жрица приподняла бровь, затягивая узы на моих ногах. - Ты боишься его приговора?
- Конечно, нет. Я абсолютно уверена в себе. - Я снова оглядела толпу в поисках Зевандера, пытаясь решить, хочу ли я, чтобы он был здесь, или нет.
- Хорошо, начнем. - Она повернулась к толпе жителей деревни и подняла руки. - С тех пор, как наши предки прибыли в земли смертных, много веков назад, мы охраняем этот вейн. - Ее голос эхом разнесся по глубокому рву. - Мы не желаем Васморе зла. Судьба показала два пути — один рождения и жизни, другой Сейблфайра и смерти. Морсана выберет. Как ее скромные слуги, мы примем любое решение нашей возлюбленной богини.
Эритания повернулась ко мне и опустилась на колени рядом, вытащив из плаща маленький тонкий клинок. Рука была связана слишком туго, чтобы вырваться, и я смотрела, как она провела лезвием по моей ладони. За крошечным кинжалом тянулось белое жгучее жжение, а тоненькая струйка крови пролилась на камень под мной. - Бог Сейблфайра, повелитель огня, мы взываем к тебе по имени. Дэймос. Дэймос. Дэймос. Кровь проливается на вейн. Сквозь раздробленные кости мы призываем твое имя. Дэймос! - Толпа подхватила ее слова, и их единый голос эхом разнесся по ущелью. - Дэймос! Дэймос!
Если я не вообразила, то тепло согрело мою спину, и в ту долю секунды первые щупальца сомнения проникли в меня. Толпа повторяла заклинание вместе с ней, скала у моей спины становилась все теплее, дразня мои нервы.
Я совершила ошибку?
Я снова искала в толпе Зевандера, гадая, видит ли он, чувствует ли панику, поднимающуюся к моему горлу. Я запрокинула голову к небу. Как быстро я смогу вызвать Райвокса, если понадобится?
Камень горел все сильнее, и, словно осознав это сама, Эритания сдвинулась с места, нахмурившись. Она убежала прочь, к толпе, и трое ее ливерийских людей подхватили ее за руки, вытащив из вейна.
Я закрыла глаза, чтобы успокоиться, пока они продолжали свой скандирование.
Жар под мной рассеялся, как угасающая свеча. Камень стал холодным. Сначала я не могла понять, так ли он нагрелся, что я онемела, но я открыла глаза, и песнопения стихли.
Минуты шли, пока я лежала, глядя на звезды над головой, и в спине, там, где камень давил на позвоночник, разливалась боль.