- «Ты опроверг столетия догадок, Зевандер. Ты доказал, что простой маг, ребёнок, может вместить в себя силу бога. Силу, достаточно сильную, чтобы разрушить творение.
- И что же? Ты жаждешь поглотить меня, как пытался сделать, когда я был младенцем?
Кадаврос хмыкнул. - К сожалению, Деймос связал нас таким образом, что если я попытаюсь сделать это снова, это уничтожит меня самого.
- Тебе не о Деймосе нужно беспокоиться. Я не тот слабый и беспомощный мальчик, которым ты манипулировал все те годы назад.
- Манипулировал? — презрительно фыркнул Кадаврос и отмахнулся рукой. - Я обучал тебя, чтобы ты стал могущественным союзником. Равным.
- Ты жаждешь полностью уничтожить умбравале. Мы не равны. - Зевандер изо всех сил старался отвести взгляд от нарисованного им глифа. Заставил свой разум отбросить то, что он увидел. Противостоя притяжению символа, он поднял взгляд на Кадавроса.
- Умбравале веками служил дверью в мою тюрьму. Но не скорби о его разрушении. Богиня предвидения предсказала его падение. Те, кто обитает в землях смертных, будут свободно пересекать его, неся свою зараженную и больное кровь в Эфирию. С Глифом Богов долина падет. Древняя сила освободится из плена. Два мира, задушенные ядовитым покровом. Из дерева гниения выползают насекомые. Разложение и Запустение, неубиваемые сталью, заставят преклониться самых сильных людей.
Земля задрожала под ногами Зевандера, и он посмотрел вниз, увидев пурпурно светящуюся трещину между своими сапогами. Оживившаяся расплавленная порода замерцала первым импульсом жизни.
Кадаврос вытянул руки. - Невозможное стало реальностью. Мертвый вейн, воскрешенный силой одного-единственного глифа! И, конечно же, Сейблфайр. - Он указал на Зевандера. - Без тебя я бы не справился. И с помощью этого вейна мы накормим армию зараженных, которую я намерен привести к воротам Сагарина.
- Как ты смог зажечь вейн, если это калигорья, а я где-то во сне?
- Так же, как ты терпел издевательства генерала: твое тело двигалось по моей команде, а разум оставался в состоянии сна.
- Почему?
Маг выдал холодный, безрадостный смех. - Именно ты спрашиваешь, почему? Разве ты не натерпелся достаточно от рук мучителей? Скажи мне, если бы твоя возлюбленная богиня смерти попала в руки генерала, разве ты не сжег бы мир дотла ради нее?
Стиснув челюсти, Зевандер сжал губы, прекрасно понимая, что сделал бы это.
- Ты и я не так уж отличаемся. - Скрестив руки за спиной, он начал ходить по комнате. - Знаешь, что происходит с спиндингами, когда они умирают? - Не давая Зевандеру возможности ответить, он продолжил: - Им не оказывают чести быть брошенными в вейн, как манкам или даже ниливиру, в крови которых достаточно вивикантема, чтобы их стоило собирать. Нет, у спиндингов в крови так мало вивикантема, что считаются слишком бесполезными, чтобы пополнять вейн. - Остановившись, он устремил взгляд вдаль, сдвинув брови. - Их тела небрежно измельчают и используют для удобрения полей, где растут свежие фрукты и овощи, которые они так и не успели съесть при жизни. Пока они умирают на бесполезной жиже, с количеством вивикантема, едва достаточным, чтобы они не потеряли рассудок, высокородные обжираются, питая свои тела пищей, сотканной из останков спиндинга. А санитарный туман, который они рассыпают над Лачугой? - Махая рукой в воздухе, он рыкнул. - Он вызывает ужасные заболевания крови, приводящие к гибели спиндингов и ниливиров.
Не имело смысла, чтобы маг, чье само существование угрожало обоим мирам, заботился о детях-спиндингах. Но прежде чем Зевандер успел задаться вопросом о цели его критики, жар пронзил его ладонь, и он посмотрел вниз, увидев там пламя. Он сжал кулак над ним, а затем выхватил меч из ножен.
Кадаврос поднял руки и хмыкнул. - Я не хочу сражаться. То, что я надеялся совершить, уже сделано.
Зевандер перехватил меч в другую руку и снова раскрыл ладонь, чтобы увидеть, как глиф с камня светится на его коже.
Нет.
Он замахнулся мечом, но прежде чем он успел нанести удар своему бывшему наставнику, тот исчез в облаке черного дыма и взрыве пауков, которые разбежались по стенам шахты вейна.
- Эй, ты! — крикнул ему один из стражников, и Зевандер снова призвал свой глиф исчезновения, скрыв себя.