Женщина опустила руку, и ее тело сотрясалось от рыданий.
Я щелкнула пальцами, призывая ее подойти ко мне, и она скользнула по полу, пока не свернулась калачиком рядом со мной, вцепившись в мою руку. Ее дрожь передалась на мои кости, когда я протянула руку и позволила жрице уколоть меня в палец и добавить мою кровь в флакон.
- Вы лечили тех, кого укусили раньше? — спросила я, глядя на мужчину на полу.
Он побледнел — принял неестественный оттенок бледности, напоминавший мне о существах в хижине.
- Безрезультатно, — тихо сказала она, бросив взгляд на прижавшуюся ко мне женщину.
Но, возможно, твоя кровь изменит ситуацию. - Так же, как она сделала с Алейсеей, она уколола себя в палец, добавив свою кровь в смесь. Поспешно вернувшись к охраннику, жрица произнесла заклинание. Она подняла флакон в воздух и сорвала с мужчины рубашку, обнажив толстые, черные, пульсирующие вены, не отличающиеся от тех, что были на лице Зевандера, но эти, казалось, были начальными стадиями карапакса, который можно было увидеть у пауков. Никаких порезов, как у Алейсеи и Зевандера.
Птица спустилась с балок и врезалась прямо в стену, раздробив себе череп при ударе.
Вздрогнув, я отвернулась, уткнувшись лицом в волосы ливерийских женщин.
Когда глухой звук затих, я обернулась и увидела, как жрица подняла птицу, окропила кровью упавшего стражника, а затем влила ему эликсир в рот.
С каждой секундой на лице стражника расцветал болезненный белый оттенок.
- Эрикс? - Женщина высвободилась из моих объятий, наклонилась вперед и протянула к нему руку. - Проснись.
Его тело дернулось, он задрожал, но глаза остались закрытыми. Из его рта выползли пауки, один из которых метнулся прямо к беременной женщине.
Когда я бросилась, чтобы не дать ему до нее добраться, одна из птиц спустилась и схватила его в клюв. Еще несколько птиц приземлились на пол вокруг мужчины, охотясь на пауков, пока все они не были съедены, после чего птицы взлетели обратно на свои жердочки.
Стражник снова замер.
В комнате воцарилась тишина, и все смотрели. Ждали.
Секунды превращались в минуты, и беременная женщина хныкала, покачиваясь и прижимая руки к животу.
Жрица опустилась на колени рядом с мужчиной, прикоснулась пальцами к его шее, а затем прижала ухо к его груди. Когда она выпрямилась, выражение ее лица стало серьезным. - Богиня решила оставить его.
- Нет! — воскликнула женщина, ползком приближаясь к нему на четвереньках. - Эрикс! - Наклонившись над его безжизненным телом, она завыла, и звук ее криков усилил мою тревогу за Зевандера.
Жрица опустила голову и вздохнула. - Что случилось?
Один из стражников выступил вперед, его губы дрожали. - Человек, с которым она прибыла, — сказал он, направляя копье на меня; оно дрожало в его нетвердых руках. - Я видел его. За мгновение до того, как скала раскололась и из нее вырвался огонь. Это он сделал.
Меня тошнило, когда я окинула взглядом лица, устремленные на меня, полные гнева и осуждения. Все, кроме жрицы, которая, казалось, обдумывала это обвинение.
- Ты говоришь, что это сделал человек? - Нахмурившись, она покачала головой. - С ним был кто-нибудь еще?
- Нет, жрица. Только он. Он говорил сам с собой, словно общался с богами.
- Нет. - Она покачала головой и медленно направилась ко мне. - Только сам бог мог зажечь это пламя.
Я молча вслушивалась в ее слова. - Или сосуд? - Повернувшись к ней лицом, я искала в ее глазах хоть какую-то правду. - Возможно, он был избран. Как и я.
- Как? Чтобы быть избранным Деймосом, богом низшего ранга, потребовалось бы—
- Жертвоприношение. Его принесли в жертву, когда он был младенцем. Бросили в огонь, и он выжил.
Она хрипло вздохнула. - И ты привела его сюда? К нам? К вейну? - Сжав брови, она покачала головой. - Я предупреждала тебя об опасности, а ты скрыла это от нас. Почему?
- Потому что я люблю его. - Слёзы застыли в моих глазах. - Потому что я не та драгоценная сосуд, которой суждено было лечь с вашими воинами и родить ваших детей, — сказала я, стиснув зубы. - Я люблю его и готова подвергнуть весь мир опасности, чтобы спасти его. - Горячие слезы текли по моим щекам, пока гнев и неуверенность разрывали меня изнутри. - И, возможно, это делает меня такой же злой и жалкой, как любой из богов, которых ты боишься, но это правда.
Взгляд жрицы смягчился, и когда она подняла руку к моему лицу, я отшатнулась, но она прикоснулась ладонью к моей щеке.
- Нет, милая девочка. Такова воля богини. Морсана выбрала Деймоса. И она выбрала тебя правильно.