Откуда он мог знать, что я пережила?
Я подняла взгляд на Зевандера. - Да, — сказала я без колебаний. - Если это значит спасти их и себя от того, чтобы стать одним из твоих монстров, то да.
Он остановился рядом со мной, и его близость заставила мои нервы затрепетать. - Зевандер — монстр? Алейсия казалась монстром? - Легкое прикосновение ладони Мороса к руке Зевандера пробудило к жизни скорпиона на тыльной стороне его кисти. - Зевандер был заражен всю свою жизнь. Бранимир тоже. Без баланса, без слабости он был бы сильнее любого существа на свете. Нет элемента более разрушительного и хаотичного, чем пламя.
- Пламя никогда не было причиной недуга Зевандера?
- Пламя — это все, что удерживает инфекцию от того, чтобы поглотить его. Баланс, так сказать.
- А Бранимир?
- Если бы Бранимир не обладал небольшой долей черного пламени, Эфирия выглядела бы совсем как Мортазия. - Он снова приподнял прядь моих волос, и щекотание на коже головы пронзило мои мышцы.
Я отвернулась от него, пожав плечами, чтобы освободиться из его объятий, но, не обращая внимания на мою реакцию, он продолжил свои ласки и объяснения. - Бранимир контролирует своих пауков, удерживая их в узде. Так что, видишь? Не все становятся монстрами.
- Почему я? Чего ты хочешь?
Холодный палец скользнул по моему горлу, когда он смахнул волосы с моих плеч. - Тройная сила. Болезнь. Разрушение. И смерть.
- Если тебе нужна смерть, стоило только попросить. - Я подняла ладонь, но он резко вытянул руку и схватил меня за запястье, прежде чем я успела вызвать хотя бы один глиф.
- Возможно, ты забыла, что произойдет, если я погибну. - Его грубые слова, произнесенные сквозь рычание, ни на мгновение не нарушили пугающую улыбку на его лице.
- Та же участь, что и если бы ты остался жив, а Зевандер сжег Умбравейл дотла.
- Неверно. Я — единственное, что стоит между Эфирией и мстительным богом. Без меня ты превратишься в то чудовище, которого боишься, и окажешься под его безжалостным владычеством. Стань моей королевой, и я защищу тебя и тех, кого ты любишь.
- Я выбираю смерть. - Я плюнула ему в лицо и схватила его пальцы, все еще сжимавшие мое запястье.
Звук, вырвавшийся из его горла, был чем-то средним между агонией и яростью, когда его пальцы рассыпались в прах. Его здоровой рукой он ударил меня в грудь, и земля поднялась, чтобы встретить мою спину с болезненным грохотом.
Скривив губы в рычании, он уставился на меня, его лицо дергалось, менялось, снова трансформировалось, пока кости не пробились сквозь кожу, а кожа не затвердела, как кора. - Я был слишком милосерден. Слишком терпелив. Я заберу то, что принадлежит мне. - Он махнул своей скелетной рукой в сторону Зевандера, чьи глаза резко открылись, зрачки расширились и выпучились. Черная пустота, которая, казалось, пронизывала меня насквозь. Паукообразные черные вены переплетались в глазу над шрамом, где инфекция проникла в склеру. Когда липкие белые нити, удерживавшие его руки и ноги, растворились, он спустился с паутины.
- Зевандер? - Я оттолкнулась от него ногой, и когда его взгляд встретился с моим, сверкая злобным голодом, я вскочила на ноги.
Из него вырывались прерывистые вздохи, и те бездонные глаза сияли злом, которое я не узнавала. Он и раньше впадал в приступы, и я видела, как его глаза менялись, но не так. Не так, чтобы я была убеждена: мне было не понять. Ничего, что могло бы вытащить его из этого. Что-то алчное царапалось внутри него, умоляя, чтобы его выпустили.
Я развернулась и побежала.
- За ней! — зарычал Кадаврос у меня за спиной.
Впереди простирался темный проход, за которым находилась полость, похожая на ту, через которую я прошла, чтобы попасть внутрь дерева. Я бросилась внутрь, и ледяной порыв воздуха впился зубами в мою кожу. Замедлив шаг, я огляделась и увидела, как над головой нависают кривые ветви, словно древние стражи, скрытые завесой тумана.
Где я?
Сквозь черноту над головой я не могла разглядеть, есть ли над головой небо, удалось ли мне выбраться из дерева. Единственным источником света было зеленое пульсирующее сияние, покрывающее землю. Мой ботинок ударился о твердую поверхность, и я споткнулась, упав на зеленый участок, где что-то ползало. Сотни крошечных, скользящих, червеобразных существ извивались по пятнам лишайника и мха.
Из меня вырвался крик, и я отползла назад, поднимаясь на ноги.
Холодок пробежал по моей шее, и я почувствовала, как на меня смотрят глаза сверху, ожидая, словно безмолвные зрители на арене.