В его глазах не было напряжения. Никаких признаков сдержанности.
Он сжигал меня изнутри, не испытывая ни капли угрызений совести.
Слезы текли по моим вискам, а острая покорность пронзила мое сердце. Мне нужно было обманом заставить его выпить мою кровь — рискованная авантюра, учитывая, что ливерийский стражник погиб. Сама моя душа содрогнулась при мысли о том, что я могу его потерять, но он не заслуживал такой участи. Даже рискуя тем, что он тоже может погибнуть, он слишком много страдал в своей жизни, чтобы жить как безмозглое, чудовищное чудовище по приказу другого. Я слишком сильно любила его, чтобы позволить этому случиться.
- Свяжись со мной, — прошептала я. - Я приму.
Прилив жара замедлился до ленивого пульса, и когда он отстранился, ярость, которая была в нем еще мгновение назад, сменилась чем-то, от чего у меня скрутило живот. В его глазах горела жадная, тошнотворная страсть, но это была не та страсть, которая принадлежала Зевандеру. Она не рождалась из любви и доверия. То, что наслаждалось моей сдачей, было чем-то хищным. Чем-то, что жаждало власти.
Монстр, жаждущий сделать меня своей.
- Я принадлежу тебе, — солгала я, заставляя себя поверить, что где-то за этой хищной маской Зевандер, возможно, был тронут моими словами.
Он отпустил одну из моих рук и взял меня за подбородок, но не ласково. Его хватка была жесткой и болезненной, когда он подтянул мое платье до бедер и прижался ко мне пахом. Закатив глаза, он издал глубокий стон, и когда он наклонился ко мне, я отвернула голову, открыв ему доступ к своей шее.
Он был слишком поспешен, слишком готов отнять у меня все, чтобы быть моим возлюбленным убийцей.
- Сделай меня своей. Свяжи меня с тобой навечно. - Несмотря на стальную решимость моих слов, мой голос дрожал от слез.
Он провел носом по моей шее, словно наслаждаясь своей добычей. - Навечно, — повторил он, завороженный, и ослабил хватку на моем запястье.
Я вонзила один из своих металлических ногтей в нежную кожу на шее и провела быструю линию, задыхаясь от того, с какой легкостью он прорезал кожу.
Острая боль пронзила мое горло, и Зевандер, с глазами, расширенными от того, что я могла только предположить как кровожадность, прижал губы к ране. Давление заставило мою челюсть напрячься, когда он стал сосать этот небольшой порез, и отвратительное бульканье сопровождало каждое его движение. Его мышцы напряглись в моем объятии, его тело стало жестким, а руки — нетерпеливыми и неистовыми, касаясь меня повсюду.
- «Нет! — прогремел голос откуда-то издалека, раздавшись вокруг меня.
- Я люблю тебя, — прошептала я. - Пожалуйста, вернись ко мне.
Зевандер упал на бок и поднес дрожащую руку ко рту, его черные глаза расширились, брови сдвинулись в выражении паники. Возможно, это было первое проявление эмоций, которое я видела в нем.
Его скорпион сошел с его спины, спотыкаясь на своих насекомообразных ногах. Его жало вонзилось в собственное тело, и Зевандер выгнул спину, из него вырвался рев боли.
- Прости. - Я протянула дрожащую руку, но замерла, не решаясь прикоснуться к нему. - О боги, прости. - Мое тело содрогнулось, когда я наблюдала, как он пал жертвой моей крови. Что я наделала?
Он упал на спину, раскрыв рот, задыхаясь. Его грудь поднималась и опускалась в тяжелых рывках дыхания.
Пауки выбегали из его рта, растворяясь в черном дыме, который плыл ко мне, прежде чем рассеяться.
Позади него скорпион сгибался, падая на землю, где он дергался, а его жало все еще рефлекторно вонзалось в его тело.
Пока, наконец, он не замер. Скорпион замер.
Вокруг нас воцарилась оглушительная тишина, словно мир затаил дыхание.
Мои губы дрожали, пока я боролась, чтобы сдержать рыдание, подступавшее к горлу.
На четвереньках я подползла к нему и потянулась к его руке. Холод его кожи заставил меня отшатнуться, но я прижала ухо к его груди.
Тишина.
Мир вокруг меня закружился слишком быстро, когда я оттолкнулась от него, и я зажмурила глаза, качая головой. - Проснись сейчас. Ты должен проснуться. С тобой должно быть все в порядке.
Я трясла его, и резкий вздох рыдания вырвался из моего горла. Я стиснула зубы, сдерживая эмоции, отказываясь принять, что его больше нет.
- Проснись, Зевандер! Проснись! - Я встряхнула его снова, сильнее, мой голос дрогнул под тяжестью ужасной боли, которая грозила разорвать меня на части.
Но он все равно не шевелился. Не делал вдохов. Его кожа становилась холоднее, а лицо — бледнее.
- Нет, нет, нет. Дыши! - Я ударила кулаком по его груди. - Ты обещал! Ты обещал, что не оставишь меня! - Я прижала свои губы к его, заставляя воздух поступать в его легкие. - Проснись!