Оба охранника схватили его, а надзиратель подошел, ковыряя зубы длинным ногтем.
Эремейцы издавна считались не более чем низшими зверями. Хотя их чешуйчатая кожа, более женственные черты лица и древние татуировки считались благоприятными чертами в пустынных землях, охранники соласиона находили их отвратительными и отталкивающими.
Рваные брюки, которые он, должно быть, натянул обратно, низко висели на его бедрах, когда Равецио стоял между двумя охранниками, с вытянутыми руками, сжатыми в перчатках. При угрозе из чешуек Равецио выпирали шипы, и один укол мог убить их за считанные минуты. Это была не черта крови, которую можно было подавить с помощью бандажей, а физическая особенность некоторых эремейцев.
- Скажи мне, Мициан... - Недосказанное слово было оскорблением, и Равецио сжал челюсти. - Когда ты гладишь свой член... эти чешуйки не отпадают? - Надзиратель скривил лицо, делая вид, что демонстрирует это, и ударил кулаком по ладони, а оба охранника, державшие Равецио, рассмеялись.
- Оставьте его, — предупредил Зевандер, его голос был похож на низкое рычание, когда он сдерживал гнев, бурлящий в его нутре. Смелая просьба, учитывая, что надзиратель ненавидел его так же, как и эремейцев.
Обратив на него свое внимание, надзиратель усмехнулся. - Ты помнишь, что я тебе сказал, парнишка. Мне достаточно сказать одно слово, и голова твоего отца будет раздавлена, как гребаная дыня.
- Все в порядке, — вступил в разговор Равецио. - Эти пузатые тупицы все равно никогда не берут много.
- Посмотри на себя, как ты любезно нас принимаешь. Как женщина. - Надзиратель усмехнулся и огляделся. - Удивлен, что ни один из вас, уродливые ублюдки, не попытался его трахнуть. Готов поспорить, он весь теплый внутри, как женская киска.
Равецио улыбнулся своей обычной ухмылкой. - Похоже, ты много об этом думал.
Надзиратель рыкнул и надел стальную перчатку, улыбаясь и шевеля пальцами. Он сжал одну из чешуек на вытянутой руке Равецио и оторвал ее от тела.
- Аааа, гребаные ублюдки! - Равецио стиснул зубы, корчась в их руках, пока кровь текла из раны на землю. - Давайте, попробуйте мою кровь на вкус.
Равецио усмехнулся и слизнул кровь. - Обещаю, она восхитительна.
Зевандер так сильно стиснул зубы, что в глазах мелькнули острые вспышки света. Он сжал руки в кулаки, представляя, как они раздавливают череп надзирателя, как тот угрожал сделать с черепом его отца.
- Посмотри, как он смеется, — издевался надзиратель. — Ему это нравится. - Взяв еще одну чешуйку, он оторвал ее, как и первую, и Равецио задрожал, сжав глаза так сильно, что не оставалось сомнений в том, что он испытывает мучительную боль.
- У меня нет семьи в этой дыре, — прорычал Казимир рядом с ним.
- Хочешь размозжить мне череп? Давай. Чем скорее я уйду отсюда, тем лучше, но, клянусь богами... - Он, казалось, прикусил язык, слишком хорошо понимая, что, если он закончит эту фразу, будут последствия. Последствия были всегда.
- Я сломаю каждую хрупкую кость в твоем теле, если ты сорвешь с него еще одну чешуйку, — закончил угрозу Зевандер от имени своего друга.
Надзиратель отшатнулся, широко раскрыв глаза. - Ты что, только что угрожал мне, мальчик?
- Черт, — пробормотал Казимир рядом с ним.
Возможно, он только что решил судьбу своего отца, но Зевандер ни на секунду не отрывал от него взгляда.
- Тебя беспокоит, когда твои друзья страдают, да? Ну, как тебе тогда это? Завтра вечером, — сказал надзиратель, указывая на Казимира.
Он будет сражаться в яме. Если он победит? Я не трону твою маленькую мицианскую киску.
- Я буду сражаться сам. - Зевандер раздул ноздри и стиснул зубы, чтобы успокоить ярость, поднимающуюся в горле.
Надзиратель усмехнулся. - Ну, ты сегодня полный ярости и гнева. - Он злобно ухмыльнулся, снимая перчатку с руки.
- Хорошо. Тогда ты будешь сражаться. У меня есть для тебя идеальный противник.
Без сомнения, Оргат. Без магии крови почти все в тюрьме, кроме злобных зверей, были слабы по сравнению с ним.
Однако что-то в этом казалось не так, и когда надзиратель подошел к Зевандеру и опустился на колени рядом с ним, волосы на шее Зевандера встали дыбом от осознания того, что что-то не так.
Надзиратель наклонился, пахнущий гнилыми зубами и прокисшим медом. - Ты выиграешь, и твой отец умрет, — прошептал он. - Мучительно.
Это была не пустая угроза, учитывая, как много ужасных смертей Зевандер видел в тюрьме.
- Хорошего вам сна, парни, — сказал он, поднимаясь на ноги. - Вам это понадобится, учитывая сокращение рационов.