- Так это физический признак твоего недомогания?
- Полагаю, да. - Он протянул руку. - Можно мне мой плащ? Довольно холодно.
- Конечно. - Я подошла ближе, протянула ему рубашку и плащ и осторожно потянула за руку, которой он прикрывал шрам, опуская ее с лица. - Ты не менее красив.
Его губы дрогнули. - Этот шрам отлично справляется с отпугиванием.
- Дело не в шраме, Зевандер. Дело в том, как ты его носишь, как будто любой, кто на него посмотрит, может превратиться в камень.
- Это видимая слабость.
- Но это не так. Это знак твоего выживания. Устойчивости. - Я прижала ладонь к его груди, чувствуя, как его мышцы напряглись.
- Ребенок, которого бросили в Сейблфайр и который выжил, чтобы стать свирепым убийцей для короля.
Его взгляд опустился на мои губы, и мне не нужно было читать его мысли, чтобы понять, чего он хочет.
Я встала на цыпочки и поцеловала его шрам, а затем его губы. Когда я отстранилась, его пылающий взгляд вызвал невыносимую боль в моей груди. - Теперь, когда мы это выяснили, почему мой свисток был в твоем кармане?
Хищный блеск в его глазах еще мгновение не угасал. - Он был в подземелье замка, когда я искал тебя. - Он сдернул тунику через голову, избавив меня от вида его обнаженной груди. - Лежал рядом с Акмириосом. Я помню, что ты носила его на церемонии становления.
- Он, похоже, расплавился. Полагаю, теперь он бесполезен.
Он щелкнул пальцами, и когда я бросила его в его ладонь, он нахмурился, глядя на него — и в тот же момент из его ладони вырвался рокот черного пламени. Он сжал руку в кулак и отряхнул его. - Черт возьми!
— Что случилось?
— Я не вызывал Сейблфайр. Не знаю, что только что произошло. Когда он открыл ладонь, то, что осталось от свистка, превратилось в идеально круглый серебряный шарик в его руке. — Что за черт, — пробормотал он.
— Что это?
— Кровавый камень. Интрига в его голосе пробудила мою, когда он поднял и изучил маленький шар. — Сейблфайр не превращает металл в камни таким образом. Он его плавит. Для чего нужен был этот свисток?
— Он вызывал мою... птицу.
— Птичий свисток.
— Подозреваю, что теперь он ничего не вызывает.
- Прошу прощения. - Он вернул его мне.
Поверхность все еще была горячей на ощупь, когда я спрятала его в брюках. - Ты хочешь сказать, что он был сделан из крови? Серебряной крови?
- Я никогда не превращал ничего другого в камень таким образом. - Он кивнул головой. - Возвращаемся, — сказал он, поднимая топор, который он отбросил в сторону.
Когда мы направились к хижине, в моей голове мелькнуло видение, как он стоит надо мной с этим топором. - Ты все еще со мной, да?
- Что ты имеешь в виду?
- Когда ты держал топор... твои глаза казались черными. Я была уверена, что это не ты смотрел на меня. - Быстрый взгляд показал, что его брови сжались, а на лице явно читался стыд. - Возможно, нам следует придумать способ убедиться в этом.
- Что ты предлагаешь?
- Фразу или жест рукой, может быть? Я часто брала Алейсею за руку, когда мне было страшно.
- Ты боишься меня?
Окружающая нас обстановка явно не помогала избавиться от холода, пронизывавшего меня, когда мы возвращались назад, и наши ботинки хрустели по гнилой растительности и костям, усыпавшим лесную подстилку. - Я боюсь, когда тебя нет рядом со мной. Поэтому мне нужно знать, что ты не погрузился слишком глубоко в свои мысли.
Он застонал и сильно пнул ногой, от чего то, что похоже было на человеческий череп, отлетело к стволу дерева перед нами. При ударе кость разбилась, и шум прорвал тишину. - Было бы полезно знать, где найти вейн, о котором говорил Анатолис.
— Как это поможет?
— Белые камни, которые ты видела, — это чистый вивикантем.
— Камни? — Я остановилась, схватив его за руку, когда мне пришла в голову одна мысль. — Морос… у него может быть немного. Его дом в городе.
— Как далеко?
— Чуть больше двадцати стадий.
- Более часа туда и обратно, если я буду бежать. Но на поиски может уйти полдня. - Он выразил свое неодобрение грубым звуком. - Это слишком долго, чтобы оставлять тебя здесь одну.
- Но если это поможет...
Он на мгновение замер, словно обдумывая эту идею, затем покачал головой. - Ты сказала, что Алейсея произнесла твое имя. Она может скоро проснуться. Я не оставлю тебя, пока не буду уверен, что она не попытается причинить тебе вред.
Мне не пришлось произносить слова, которые в тот момент жгли мой разум, — он опустил взгляд и сжал брови в строгом хмуром выражении.
- Я никогда не причиню тебе вреда.