Конечно, он заметил, что что-то не так. Неужели этот человек всегда должен быть таким чертовски проницательными?
- Ты в порядке?
Я снова кивнула, но беспокойство взяло верх, и я покачала головой.
Он быстро сократил расстояние между нами. - В чем дело? Алейсея что-то сделала?
Я покачала головой.
- Ты ранена?
Я пожала плечами и снова покачала головой.
Морщины на его лбу углубились. - Ты не можешь говорить?
Сжав губы, я покачала головой.
- Что случилось?
Я подняла руку, чтобы показать шрам и серебряные линии, сверкающие в мерцающем свете костра.
Нежные руки схватили меня за локоть и запястье, чтобы рассмотреть шрам поближе. Когда он провел рукой по шраму, тот запузырился, и от этого зрелища у меня скрутило живот. - Серебро… из свистка?
Я кивнула, удивленная тем, как легко он догадался, и благодарная, когда он убрал руку и пузырьки перестали появляться.
- Покажи мне. Открой рот и попробуй заговорить.
Все еще чувствуя себя глупо, я отвернулась, не желая, чтобы он услышал странный звук, который дважды вырывался из меня раньше.
- Давай. Скажи что-нибудь.
Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. - Что-нибудь. - Я резко открыла глаза и прикоснулась пальцем к губам. - Я... раньше я не могла... это был странный свистящий звук.
Зевандер снова поднял мою руку, пристально глядя на шрам. - Как серебро попало в твою кожу?
- Я держала его в руке. Вдруг оно растаяло. Оно жгло, и я не могла его стереть. Потом появился странный... символ. - Его форма снова пришла мне на ум. - Я открыла... - Мои слова были прерваны снова свистом, и, как и раньше, я прикрыла рот рукой.
Зевандер провел ладонью по губам и отвернулся, а его прищуренные глаза говорили мне, что он нашел это забавным.
Я попыталась сказать ему, что в этом нет ничего смешного, но из моих уст вырвался только резкий визг.
Он фыркнул, все еще прижимая ладонь ко рту. Зажмурив глаза, он покачал головой и прочистил горло. - Выкинь этот глиф из головы, — сказал он, прерываясь на смешок. — Подумай о чем-нибудь другом.
По какой-то причине я не могла. Его форма была настолько необычна, что я не могла перестать мысленно восхищаться этим воспоминанием.
Я снова попыталась заговорить, но из моих уст вырвался лишь слабый свист.
- Ты должна думать о чем-то другом. Только так это прекратится.
- Я не могу! — кричала моя голова, а разочарование жгло мои щеки.
Он наклонился вперед, обхватил обеими руками мое лицо и прижался губами к моим.
Мой живот затрепетал от неистового шепота крыльев бабочки, щекочущих мои ребра. Я забыла, насколько прекрасны были его поцелуи. Как сильно я жаждала хотя бы одного, когда мы были порознь. Да, мы целовались с тех пор, но ничто не сравнится с этим. Я почувствовала, как он отстранился, чтобы прервать поцелуй, но мое сердце жаждало большего. Я еще на мгновение сжала его тунику, а затем заставила себя отстраниться.
Все еще держа мое лицо, он смотрел на меня. - Лучше?
- Да, - прошептала я и прочистила горло, когда он опустил руки. - Спасибо.
- Похоже, тебе больше не нужен свисток. Ты приобрела новый глиф, хотя и странный и немного тревожный. - Он направился к столу, не обращая внимания на то, что только что пробудил во мне.
В бутылке осталось немного ликера Элоуэн, и он сделал глоток. - Как это может продолжаться? Я постоянно натыкаюсь на эти жуткие силы. Они не могут быть нормальными? Как способность Рикайи чувствовать эмоции других. Или способность Аллоры читать кости. Нет, только не я! - Я подняла руки в воздух, и гнев пронзил меня.
- У меня черные кончики пальцев, позвоночник, который выскакивает из ладони, и проклятый свист в горле!
Зевандер резко повернул голову в сторону, сжав губы, словно пытаясь сдержать смех.
- Давай. Смейся... - Мой голос дрогнул на этом слове, и я невольно выдохнула смешок. Я сжала губы, чтобы сдержаться, и покачала головой, словно это могло помочь.
Зевандер хмыкнул, и я снова рассмеялась. Мы оба смеялись так сильно, что у меня на глазах появились слезы.
Он откинул голову и выпил глоток спиртного, вытерев рот тыльной стороной ладони. - Если тебе от этого станет легче, у меня есть скорпион, который иногда пытается меня укусить.
Я снова рассмеялась, чувствуя головокружение и слабость, а бока болели от интенсивности смеха. - Мы, наверное, самые несчастные двое во всей Эфирии.
- Мы не в Эфирии. Мы гнием в землях смертных.
Мы оба задыхались от смеха, и мое тело покачивалось так сильно, что я чуть не упала с кресла-качалки. Последний раз, когда я так сильно смеялась, я была пьяна.